Бесконечность любви, бесконечность печали.

-      С одной стороны, может, и зря, - согласилась Ольга. - С другой - поступила правильно: ребенка сохранила. Катя, ты хорошо подумала насчет развода? - неожиданно спросила она.

-      Что значит «хорошо»?

-      Ты извини, это, конечно, твоя личная жизнь, но мне кажется, если Виталик узнает о твоей беременности, он... как бы правильно выразиться, поймет и простит.

-      Ошибаешься, - усмехнулась Катя. - Мы прожили десять лет, и я точно знаю: чужого ребенка он никогда не воспримет как своего. Даже из любви к женщине. А если чувств уже нет, то и подавно. Расстались - и точка.

-      Переживаю за тебя, - виновато опустила голову Ольга. - Извини.

-      Знаешь, я недавно вдруг поняла, - продолжила Катя, - что никогда не полюблю и не приму мужчину, если он не полюбит моего ребенка.

-      Знакомо, - кивнула подруга. - У меня с Ксюшей такое было.

-      Но ведь тебе повезло? Ты говорила, что Саша принял ее как родную? - заглянула ей в глаза Катя.

-      Повезло, - голос Ольги потеплел. - Он ради ее занятий в художественной студии встречи с друзьями готов отменить. Но таких, как он, один на миллион.

-      Неважно! Значит, шанс есть, - улыбнулась Катя. - Ну а если нет, сами справимся. Мне теперь есть кого любить... Я сегодня домой, - неожиданно сменила она тему. - Ты не забыла? Сразу после капельницы... Поеду к...

«Вадиму», - едва не сорвалось с ее губ.

-      Катя, все-таки надо бы полежать еще пару деньков, - забеспокоилась Ольга. - Я постараюсь, чтобы вы с Алисой не пересеклись.

-      Дело не в ней. Вернее, не только в ней. Отца сегодня оперируют. Хочу поддержать Арину Ивановну. Вдвоем нам легче будет. И еще одного больного надо навестить.

-      Понятно... Тогда готовься к выписке. Только обещай: если что не так - сразу звонишь!

-      Все будет хорошо, не волнуйся, - улыбнулась Катя, твердо решив ночью, что если снова придется лечь на сохранение, то в дру гую больницу, к Арине Ивановне. - Спасибо тебе за заботу!

Дверь ординаторской открылась, зашли две женщины. Скорее всего, доктора.

-      Доброе утро! А мороз ослаб, - сообщила одна, расстегивая шубу.

-      Доброе! Это хорошо, - порадовалась Ольга.

-      Я пойду? - поднялась Катя и шепнула: - Не забудь про капельницу...

Лежнивец раздосадованно отложила мобильник, свела брови к переносице и непроизвольно забарабанила пальцами по столу.

После звонка Ладышева было о чем поразмышлять. Позвонил - это хорошо. Но, похоже, не из желания поговорить с ней, а тем более увидеться. Чего-то ему приспичило попасть в больницу. К кому? За кого он так волнуется? За родственников? Но, насколько ей известно, у него осталась только мать.