Хочу тебя себе

Тот летит через комнату, и в последний момент мне удаётся увернуться. Он со звоном падает на пол.

— Я, кстати, у тебя дома был. Копала под меня, что ли, не пойму? Сука, как же злит. Пригрел кобру тупую. Не думал, что у такой мозги есть. Чёт иначе тебя себе представлял. Думал, для красоты и постели. А тут бац… Много интересного нашёл. Сука, — повторяется, снова резко встаёт со стула, хватает меня за волосы и начинает возить по полу.

От резкой боли из глаз текут слёзы, а затем сыплются искры. Накрывает безысходностью. Мне конец. Жизнь кончена. Я либо выйду отсюда инвалидом, либо останусь в этом подвале навечно.

— Ты что думала, что ты, блдь, такая крутая и мужиков можешь обмануть? Тпшка! Да если бы не хер знает откуда взявшаяся к тебе симпатия, мои ребята уже играли бы твоей башкой в футбол на заднем дворе, так сильно я на тебя зол. Так что цени, Леночка.

Снова толкает, и я больно ударяюсь о стену спиной. После обречённости накрывает лавиной боли. Почему-то в голову приходит предательство Алекса. Он ведь ушёл из комнаты. Оставил меня одну. Как тогда, в первый раз, когда я привязала себя сама. И фото. Там точно он.

Я же знаю его тело. Это Алекс. И медсестра его заинтересовала. А я… А я всё себе напридумывала, потому что влюбилась.

И это не индийское кино, у Глазунова нет брата близнеца, и он мечтал узнать о сестре. Что, если Попов действительно рассказал ему всё, что знал, тогда… Мог он ради этого?

Мог, конечно мог. Он годами стремился к этому. Он ко мне полез ради правды и мести. Вот у него всё и выгорело. И меня получил. И о сестре теперь в курсе. Волк-одиночка в стае жить не может.

Мозг и тело устают до такой степени, что меня парализует ужасом.

— Ну ладно.

 — Попов наклоняется надо мной, приблизившись. — Для начала просто трахну. Неприятно, конечно, после этого пиздюка, — переходит на громкий крик. — Не так я мечтал! — бесится. — Хотел тебя комфортно, с цветами и брильянтами, а не в подвале! Но как уж есть, Леночка! Сама это выбрала!

А затем начинает расстёгивать штаны.

— Не надо, пожалуйста, не надо… — Леденею от предстоящего кошмара, даже сопротивляться не могу.

— Не сцы, тебе понравится. Во вкус войдешь. Вначале я, потом мои ребята. Хочешь, кольнём тебе что-нибудь для храбрости? — Расстегивает он штаны.

Глава 42

— Нет, я так не могу. — Встаёт с пола Попов и натягивает штаны. — Страшная, грязная, воняешь мочой. Ты же тут больше суток без сознания провалялась. Переборщил мой лекарь с уколами. В порядок себя приведёшь, потом поговорим.

— Может, ты просто вообще уже не можешь? — испытывая облегчение, кошусь на него с ненавистью, трясущимися руками натягиваю трусики.

К моему счастью, у Попова тупо не встал. Отползаю от него подальше и за свои слова получаю звонкую оплеуху. Жмурюсь от боли и унижения.