Хочу тебя себе

Щека тотчас загорается огнём, но я рада, что хотя бы не надо больше терпеть его противные прикосновения. Он отходит к двери, поправляя на себе спортивный костюм, натягивая резинку от треников повыше на пузе.

— Идём, вымоешься, надушишься, нарядишься, накрасишься и тогда обслужишь меня по полной.

— Лучше просто убей меня, — ляпаю неосторожно, от отчаяния.

Попов снова замахивается и ржёт оттого, что я дёргаюсь.

— Ну нет. Завершу начатое, потом, конечно, сдохнешь. Но вначале развлекусь как следует. Ждал-то сколько, упарился просто.

Открывает ключом дверь и толкает меня в коридор.

Пошатываясь, иду по сырому земляному полу.

Говнюк с силой тянет меня за запястье, периодически дёргая за руку. От вертикального положения кружится голова.

Мы поднимаемся по облупившимся ступеням и оказываемся в каком-то доме. На первом этаже, значит, до этого были в подвале. Этот придурок притащил меня в какой-то частный дом. Большой, судя по всему, в несколько этажей. Из дверей напротив выходят охранники Попова, усмехнувшись, оценивают мой потрёпанный внешний вид.

Но мне всё равно. Я испытываю головокружение, головную боль в висках и слышу, как ненормально бьётся сердце.

Кажется, тахикардия.

— Сёма, Гена, будете девку охранять. И Ивановну позовите, пусть будет в комнате с ней, проследит, чтобы помылась.

Мужики ржут и открыто обсуждают моё тело. А Попову отчего-то это не нравится.

— Рты закрыли. Пока приказа не было, отвечаете за мою цацку бошками. Лапы не распускать, и уберите с рож эти сальные ухмылки, не по вашу долю игрушка.

Ревнует, что ли? Господи, тогда на хрена раздел до трусов и на всеобщее обозрение выставил? Ещё и лифчик куда-то делся. С моим размером только в майке на бретельках и разгуливать.

Впрочем, по фигу. Скорей бы куда-то подальше от них. Куда угодно. Может, в ванной я смогу утопиться.

— Давай. — Подталкивает к лестнице Попов и мерзко бьёт меня по заднице. — Жду через час в своей спальне. И намажься. У Ивановны тени, помаду возьми. Чё вам там бабам нужно.

Кивнув, разворачиваюсь, испытывая дикую слабость во всём теле. Что эти суки вкололи мне?

— Я есть хочу, — хриплю, почти согнувшись, напоминает о себе сжавшийся в комок желудок."

"У меня явно очень низкое давление.

Ко всему прочему ещё и уши закладывает.

— Гена, — окликает охранника Попов, — отведёшь её наверх, потом за едой сходишь, — приказывает, отвлёкшись на телефонный звонок.

Уходит поговорить в другую комнату, скрывшись из виду.

— Больше делать мне нечего. Туда-сюда шататься.

— Отлить пойду, — объявляет Генин товарищ Сёма, — уж как-нибудь справишься с грязной девкой.

— Я бы справился, да Попов вонять будет. — Щиплет меня за задницу незнакомая рука, и от отвращения я едва не валюсь на пол.

Ненавижу их всех.