Князь

Ради постного дня на столе, помимо кваса и сбитня, стояли блюда с печенными на пару щукой и лещами, спинки стерляжьи, белужья вязига, запеченные озерные окуни, осетровый тавранчук, щучья уха с шафраном, векошник из плотвиц, а также соленые грибы, капуста, пареная репа и репа печеная, свежепросоленная щучина, щучьи головы с чесноком, орехи, изюм, курага, моченые яблоки, перетертая брусника с медом, балык, а сверх того, разумеется, раки, каковых Андрей и выбрал. Ко всему рыбному у него надолго выработалось отвращение, а травой, как известно, не наешься.

– На лыжах стоять еще не разучился, сын?

В этом вопросе новику опять померещилась какая-то подначка, и он уже с осторожностью ответил:

– Да уж забыл, когда катался в последний раз.

– Хочешь, сегодня по лесу пройдемся? Как смотришь, сын?

– Отчего не пройтись? Пройдемся.

Видимо, от него ожидали совсем другой реакции, поскольку боярин уточнил:

– Может, слаб ты еще? Отдохнешь пару дней?

– Да вполне нормален я, батюшка. – Андрей отодвинул от себя блюдо с розовыми панцирями, оставшимися от шести раков. – На свежем воздухе быстрее силы наберусь.

– Ну, а коли так… – Боярин наклонился к супруге, поцеловал ее в щеку: – Спасибо милая, – и хлопнул ладонью по столу: – Вторуша, Белый, Никита, Рыкень, Потап, Мансур – хватит жрать! Брюхо не сдвинуть будет.

Сбирайтесь!

Новик, тоже благодарно поклонившись хозяйке, поднялся вместе с холопами, и его тут же перехватил Белый:

– В светелку пошли, новик. Мыслю, не байдану дырявую надеть надобно, а кольчугу дедовскую. Не такая красивая, ан кольца-то куда меньше.

– Мы чего, в набег собираемся?

– Куда? – изумился Пахом. – Да в лес, в лес. Ну, хочешь – обновку надень. Токмо поддоспешник выбери потолще.

А саблю не бери, отстегни ее. Смешно, право слово, в лес с саблей-то…

Так ничего и не поняв, Зверев влез в войлочный поддоспешник, байдану. Надел в рукава налатник, застегнул его до горла на крючки, а сверху затянул ремень, на котором остались только ножи, сумка с огнивом и ложка. Без нее тут из дома выходить было как-то не принято. Ну, как во времена Андрея – без трусов. Однако, выйдя на крыльцо, новик обнаружил, что половина холопов прихватили рогатины, решительно вернулся назад и закинул за спину бердыш. Что он, совсем дурной, с одними ножами топать туда, куда все с копьями направляются?

– А-а, с игрушкой своей расстаться не можешь? – рассмеялся боярин, одетый в скромный овчинный тулуп, причем весьма потертый и запачканный.

Его, как казалось Андрею, больше дворня на плечи накидывала, нежели кто даже из холопов своим вниманием оделял.

Но отцу ведь вопросов задавать не станешь, а потому Зверев просто указал на острие торчащего из-за плеча лезвия:

– Им ведь, если что, и колоть можно, отец. Как рогатиной. Может и пригодиться.