Князь

А совней после того сна долго, ох, долго баловался. Ладная штука в горячей сече. – Хозяин поднялся, отошел к окну, распахнул створки: – Душно что-то ныне. Как бы грозы не случилось."

"В светелку тут же ворвался звонкий девичий смех. Андрей поднялся, подошел к князю, выглянул наружу. Внизу, в небольшом скверике, отгороженном от прочего двора махиной дворца, качались на качелях две девицы в легких ситцевых сарафанах. Еще несколько девочек, девушек и женщин стояли под деревьями: вдоль частокола росли яблони и вишни, ближе к дому – две сливы, покрытые множеством темных спелых плодов.

На окружающих качели двух полукруглых газонах красовались крупные ромашки, гладиолусы и пышные разноцветные гвоздики.

– Что тебя удивляет, боярин? – Наблюдательный хозяин на изумление быстро замечал изменение в настроении Андрея. – Ты давно не видел юных дев? Или знаком с кем-то из них? Вон те девчонки с косами – это мои дочери, Елена и Анастасия. В сарафанах с синими юбками – дочери князя Трубецкого, соседа нашего. Эти уж на выданье. За ними тетка вон приглядывает, Евлампия Скопина, вдова князя Федора.

Теткой была темная женщина, одетая в черное платье со множеством юбок, превращавших одеяние ниже пояса в подобие колокола.

– А вот та, смешливая, в понизи жемчужной – то жена окольничего путивльского, князя Шаховского, Людмила, из рода Славиных. У них дом напротив дома Ивана Кошкина, аккурат через улицу, коли сюда от вас смотреть.

Женщина выглядела обычной старшеклассницей и была удивительно похода на Таню Савельеву из параллельного класса. Такие же рыжие кудряшки, множество ярких веснушек, придающих лицу радостное выражение, губки бантиком. Цвет глаз Андрей не разглядел, но Шаховская все равно показалась ему… Ну, может, не очень красивой – однако появилось желание посмотреть на нее ближе.

– Нет, никого не видел, – покачал головой Зверев. – Просто один я в семье Лисьиных. Пока один. Сестры никогда не было. Вот и не видел, чтобы так, на качелях во дворе развлекались…

– Да? В общем, наверное. А у нас в Москве чуть не в каждом дворе качели, али шаги гигантские, али карусель. Митрополит все обличает за бесовское сие удовольствие, что не в молитвах дети наши сидят, а в праздности.

Да токмо как же детей не побаловать? Опять же мужьям дел немало в жизни предстоит. И в поле биться, и за имением доглядывать, и о делах государства думать. А им что? Замуж, к мужу за пазуху пересядут – только и делов, что детей рожать, на ключника покрикивать да красу свою на пирах показывать. Вот и все занятие. Так чего им головки красивые учением бесполезным забивать? Пусть веселятся.

– Пусть веселятся, – согласился Андрей.

Людмила, почувствовав его взгляд, подняла голову, помахала рукой и рассмеялась.