Князь

С улыбкой она показалась очень даже симпатичной.

В дверь постучали, вошел холоп:

– Княгиня спросить велела, не накрывать ли стол к обеду? Гость с нами останется?

– Останется, – кивнул хозяин. – На обед ведь и приглашал. Так, боярин Андрей? Вели накрывать. А мы пока еще по одной выпьем. Да?

– За дом этот веселый. Чтобы всегда в нем смех детский звенел.

– Эк тебя проняло, боярин, – поразился хозяин. – Хотя, тяжко, вестимо, за жизнь свою на качелях не покачаться. С дворней же веселиться не станешь. Да, плохо, когда сестры нет.

Дверь опять приоткрылась, в комнату вошла невысокая женщина лет двадцати пяти, в темно-бордовом кашемировом платье и шелковом волоснике, приколотом золотыми, с крупными рубинами, заколками.

На груди женщины висели ожерелья: несколько нитей с самоцветами, жемчугом, золотая цепочка, – руки украшали крупные перстни. Она улыбнулась – Зверев судорожно сглотнул и попятился, больно стукнувшись затылком о стену. Дело в том, что глаза женщины были совершенно черные. То есть не просто глаза черные – а даже белки! Совершенно черные провалы под веками! И зубы во рту – тоже черные, как совесть налогового инспектора[45].

– К тебе я пришла, батюшка, – поклонилась женщина. – Хочу к столу позвать, отведать, чем Бог послал. И гостя твоего позвать.

– Спасибо, любая моя, – склонил в ответ голову Воротынский. – Это, боярин, Аглая, супруга моя.

– О… – Андрей закашлялся. – Очень… Приятно…

– А это, Аглаюшка, тот самый отрок, о котором я тебе сказывал. Зело под Островом отличился. А сегодня мы его по воле великокняжеской в бояре постригли. Шуба эта, тафья, кинжал персидский – все с плеча государева. Он, оказывается, и пред Иваном нашим отличиться успел!

– Достойный отрок, достойный боярин, – опять пугающе улыбнулась княгиня, взяла кувшин, наполнила кубок и подступила к гостю почти вплотную, протянула ему налитую по край емкость: – Пусть жизнь твоя будет полной, как эта чаша, Андрей Лисьин.

Пусть Господь будет милостив к твоим чаяньям, а чаянья станут радостью для твоих друзей и близких.

Зверев принял кубок, мелкими глоточками выпил его до дна – иного подобное вступление и не предполагало, – перевернул кубок, показывая, что не осталось ни капли, и поклонился:

– Благодарю, хозяюшка.

Князь и княгиня стояли, явно чего-то ожидая. Андрей лихорадочно соображал – что такое он сделал не так? Или что-то забыл сделать?

Наконец княгиня улыбнулась:

– Скромный какой… Ну же… – Она наклонилась чуть вперед и крепко поцеловала его в губы. – Уста сахарные.

– А теперь к столу!"

"В обширной трапезной княжеского дворца хозяина и его гостя встретили радостными приветствиями больше двух десятков человек. Из них примерно десятеро – бритые и в тафьях. Значит – боярские дети.