Князь

Неведомо кто и как их мастерил. Такие точно не пустишь.

— Потери в полку большие? — Кто кого одолел, Андрей спрашивать не стал. И так было ясно.

— Сотни три, вестимо. — Пахом помог князю сесть на круп мертвой лошади. — Стрелами больше посекли, басурмане.

— Так мало? А татар?

— Мыслю, сотен десять осталось, коли не более. Побегли крымчаки быстро. Первый удар они еще снесли, а вот от второго опрокинулись. Они-то, нехристи, стрелами хотели покидаться. А мы их молчком да в рогатины! Они и побегли, не выдержали. Славно вдарили, теперича дотемна не опомнятся."

"— Вот, черт, больно-то как! — Зверев согнул и разогнул ногу.

— А то, Андрей Васильевич! Чай, не пирожок от тещи получил. Ладно, хоть в лубок укладывать не нужно.

— Кровищи-то сколько, — прикоснулся к шароварам князь. — Выбрасывать все придется. И штаны, и сапоги.

— Не серчай, княже, — развел руками Пахом, — обозом вся одежа едет, что на смену приготовлена.

— Ты издеваешься, дядька? Мне, что, теперь целый месяц рваным, мокрым и кровавым ходить?

— Татарское найти могу, коли не побрезгуешь.

— Куда уж тут брезговать? Ищи!

— Так я тогда коня приведу да к Туле отъедем, к лагерю басурманскому.

Обождешь, княже?

— А у меня есть выбор?

— Прости, княже, конечно. Сей миг обернусь.

Пока холоп бегал, Зверев обозревал окрестности, и чем дальше, тем сильнее портилось у него настроение. Если вычесть из предсказанной бароном Тюрго рати побитых стрелами янычар, у крымчаков все равно оставалось около тридцати тысяч бойцов. Для такой силы потерять десять сотен — что слону дробина. Татары в любой момент могли вернуться к Туле или направиться на Рязань. Или просочиться через границу, на которой этим летом не осталось порубежников, и пройти по русским землям разбойничьим набегом… Второе скорее, чем первое.

Пушек-то Девлет-Гирея уже лишили. Брать города татарам теперь нечем.

Минут через десять до князя добрался дядька, осторожно двигаясь верхом по заваленному телами полю и ведя в поводу приземистую чалую лошадку под низким, почти без лук, седлом. Видать, трофейную.

— Вот, княже, — спрыгнул он возле господина. — У Ильи взял. А то ведь разорят все, пока возвернемся.

Пахом протянул Андрею коричневые замшевые штаны и пару потоптанных яловых сапог со следами шитья на голенищах.

Помог содрать старую одежду, поправил повязку.

— Дальше сам, — отмахнулся Зверев. — Ты лук там мой найди. И седло поменяй, это непривычное. Я и так наполовину безногий, а тут еще и не держит ничего. Сабля здесь… Щит еще нужен и рогатина. Или хоть копье татарское, которое целое после сшибки осталось.

— Ты прям как на битву сбираешься, княже! Кончилось сражение! Все, победа!

— Иная победа хуже поражения бывает. Давай, помоги в седло подняться.