Князь

Со всех сторон слышались крики боли, жалобное конское ржание. Андрей ощутил резкий, словно отцовским ремнем, удар по бедру, скосил глаза. Из ноги торчала стрела.

— Твари… Смерть татарам! Смерть!

Напор обеих армий ослаб. Крымчаки стреляли, русские крутились под «огнем». В табуне впереди появились прорехи, и вороной довольно резво рванулся вперед. Увлекшийся лучник — саблей по горлу. Этот схватил щит, заслонил голову — получи укол в приоткрытый живот. Копье попыталось вонзиться в лицо. Андрей чуть отклонился, и оно скользнуло по плечу. Саблей до врага он не доставал, а потому рубанул через лоб его лошадь.

Всадник повалился на землю, выронил пику, попытался достать меч, но не успел: Зверев хлестко резанул его от левой ключицы к нижнему правому ребру — напополам!

Скакун под Андреем вдруг повалился набок, прямо на подскакавшего татарина. От его сабли князь прикрылся щитом, сам уколол снизу, под полу обшитого железными пластинами халата, в живот. Удар по затылку заставил князя согнуться, и он оказался зажат между двумя лошадиными тушами, причем вороной налег всей своей немалой массой ему на ногу. Андрей пару раз дернулся — никаких шансов вылезти не оставалось.

Зато была вероятность того, что какая-то из лошадей встанет копытом ему на голову. Зверев прикрылся щитом и приготовился к долгому ожиданию. Когда сеча закончится, победители пройдут по полю, заберут своих раненых и контуженых, добьют чужих.

В любом случае не меньше пяти крымчаков он сегодня зарезал. Теперь и умирать не страшно — его совесть чиста. Свой долг князь Сакульский выполнил…

Сверху на щит навалилось что-то еще, почти расплющив молодого человека, спустя несколько минут тяжесть стала еще сильнее — и Андрей потерял сознание…

— Княже, ты жив? Ты цел, Андрей Васильевич?

— А куда я денусь? — открывая глаза, простонал Зверев.

 — Не родился еще тот татарин, что меня одолеть сможет! Нога… Что с ногой?

— Стрела в кость воткнулась, да дальше не пошла, — ответил Пахом. — Пока ты в беспамятстве был, я ее выдернул, порошком ноготковым[] засыпал да сверху мха болотного наложил и замотал поплотнее, дабы кровь не сочилась.

— Обезболивающего у тебя нет?

— Чего?

— Бутылки вина хорошего или еще чего такого.

— Прости, Андрей Васильевич, не додумался.

— Зря.

Андрей поднялся, опираясь рукой на плечо холопа, но ладонь соскользнула, и князь упал на крымчака в халате с пластинами. Под ним Зверев углядел сноп белых оперений, тут же ухватил, потянул к себе. Увы, татарский колчан оказался переломан надвое вместе со всем содержимым.

— Вот, черт!

— Не грусти, княже. Я тут маненько надыбал, пока тебя искал. Вот, смотри! — Дядька продемонстрировал плотно набитый колчан. — Можно теперича и побаловать. Жалко, стрелы незнакомые.