Князь

Холопов он обошел уже к полудню, пятого дня промчался мимо Новгорода по едва припорошенному снегом льду Волхова, на восьмой день миновал Ладогу и шестого декабря, незадолго до полудня, наконец-то заключил в объятия свою драгоценную, единственную, любимую и неповторимую супругу.

* * *Месяц прошел в тихом семейном счастье. Зима не располагала к каким-то делам, успевший вдосталь напутешествоваться за минувший год Зверев тоже не рвался перешагивать порог своего уютного, хорошо обжитого дворца. Жизнь неторопливо текла чередом и сама, без вмешательства князя, потихоньку решала многие его проблемы.

"

"Две коровы от князя и кое-какая добыча, взятая в татарском остроге, — все это заметно повысило благополучие холопов и несколько возродило в молодых смердах интерес к ратной службе. Разумеется, приходившие к Андрею ребята знали, что половина служивых вернулись из похода мертвыми; но так уж устроен человек, что не склонен причислять себя к тем, кому не повезет. Мало-помалу в дружине добавилось еще два десятка парней. Вместе с выздоровевшими ранее и уцелевшими под Казанью, под рукой князя Сакульского оказалось даже не полста, а шестьдесят холопов — хоть сейчас к корельскому воеводе на смотр выводи.

Работники с корабельной верфи поделились прибытком, изрядно упрочив княжескую казну, житель хутора Ярви на берегу озера навострился заводить под лед ставни и теперь регулярно привозил оброк отборными судаками, сазанами и форелью.

Однако после того, как селяне отгуляли Рождество, покой уже не радовал, а начал досаждать привыкшему к бурной жизни князю. Скукота вызывала в нем нутряную боль, которая подталкивала затеять какую-нибудь глупость. Или на крайний случай — сотворить что-нибудь хорошее.

— Поля, скажи, тебе нравится Москва? — как-то вечером, в день Васильевой коляды [13 января. Васильевой колядой почему-то считался день святой Маланьи. Сказывали, если 13 января в ночь ветер дует с юга — год будет жаркий и благополучный, с запада — к изобилию молока и рыбы, с востока — жди урожая фруктов.] спросил он баловавшуюся с бисером супругу.

— Вестимо, нравится, — тут же согласилась княгиня. — Токмо я была там лишь раз, малой девочкой. Не помню ничего.

— Как же тебе нравится, коли не помнишь? — рассмеялся Андрей.

— Так ведь стольный город. Про него многие мне сказывали. Купола золотые, стены каменные, дворцы красные. Краше нигде во всей Руси нет.

— Не помню, я тебе сказывал, что один из этих дворцов — твой?

— Как мой? — От неожиданности женщина едва не рассыпала бисер, которым вышивала кожаный кошелек. — Не помню я такого совсем.

— Правда? — настала очередь удивиться Звереву. — Государь его тебе еще позапрошлым летом пожаловал.

— Мне? За что?

— За мои заслуги, — скромно сообщил Андрей.