Князь

Окрест мы душегубов распугали, но туда не доезжаем.

— Кто шалит? Татары, казаки?

— А кто их разберет? — пожал плечами порубежник. — Кочевий ногайских до самого Донца вроде нет. Казаки еще дальше в острогах зимуют. Но балует кто-то. Путники намедни сказывали, у Сейма обоз разоренный видели и кровь. Ноне-то, вестимо, замело. Успеха тебе, княже, в таковом деле. Бог в помощь.

— И вам спокойной службы, — кивнул Андрей, пряча подорожную. — Никита, трогай!

Уже через час Елец скрылся за взгорком, и путники снова остались наедине с Диким полем.

— Никита, Мефодий, огнива свои достаньте, — после недолгого размышления приказал Андрей. — Под рукой держите. А остальные все пороховицы проверьте в сумках, дабы не искать, коли понадобятся.

Однако день тянулся за днем — и ничего не происходило.

Сено кончилось аккурат при пересечении старицы, примыкавшей к реке, которая угадывалась под снежными наносами лишь благодаря ивовым густым зарослям, петляющим вместе с руслом. С этого дня холопы перед ночлегом разрывали снег на несколько шагов от лагеря — чтобы лошадям легче было добраться до заметенной мерзлой травы.

Теперь их подкармливали овсом каждый день, и мешки тоже стали стремительно худеть. Правда, и скучная, как прошлогодняя газета, дорога постепенно перемещалась назад. За пять дней обоз добрался от Ельца до берегов Оскола, еще через десять дней путники пересекли по твердому, как камень, льду Северный Донец.

Пару раз Андрей замечал в удалении группки всадников по пять-десять человек и даже приказывал холопам разобрать с саней пищали — но каждый раз чужаки предпочитали исчезнуть, не приближаясь на расстояние выстрела.

Похоже, вступать в схватку с отрядом вооруженных воинов татям показалось слишком рискованно. При таком раскладе коли и разживешься чем — по несколько жизней положить придется. А умирать разбойники отчего-то никогда не любили. Только убивать.

Еще три дня — и у самого горизонта путники заметили обширное темное, шевелящееся пятно. То ли табун, то ли стадо. Это означало, что они наконец-то выбрались из Дикого поля в степи Крымского ханства — северо-восточной окраины Османской империи.

На следующий день неподалеку от обоза промчались два десятка всадников. Но приближаться тоже не стали — притороченные к седлам путников пищали произвели достаточное для дружелюбности впечатление. Что это за штука — ногайцы отлично знали.

Однако теперь, чем дальше обоз полз к Перекопской крепости, тем чаще Андрей вспоминал предупреждение о том, что в мусульманской стране христианам носить оружие запрещено.