Князь

Путники, сознавая бессилие, тоже отвели глаза и поторопили лошадей, уезжая вперед от режущего душу зрелища.

Постоялые дворы стали попадаться все чаще и чаще, по три-четыре за день. А когда шлях, обогнув Сиваш, повернул на юг, к Перекопской стене — они стояли уже чуть ли не через каждую версту. Один из таких дворов бросился в глаза благодаря неожиданному украшению — остроконечному шатру с позолоченным крылатым львом вместо флюгера. И Зверев, порядком уставший за полный месяц пути от Тулы до Крыма, решил сделать остановку.

— Никита! — натягивая поводья, позвал он холопа.

 — Загляни, узнай, баня у них тут есть?

— Сей минут, княже… — бодро отозвался слуга. Расстегнув пояс, уронил его поверх тулупа и бодро побежал к запертым воротам. Постучал.

— А коли языка они нашего не понимают, княже, тогда как? — спросил Мефодий с задних саней.

— Коли не понимают, зачем нам тут ночевать? — пожал плечами Зверев. — В другой поедем.

И тут Никита махнул рукой от приоткрытых ворот:

— Мыльня есть, княже! Бани нет…

Андрей покрутил головой:

— Э-эх, степь да степь кругом. Нет леса — нет дров. Нет дров — нет бани.

Ладно, заворачивай. Пусть будет «мыльня».

Дворик постоялого двора оказался чистым и уютным — вдоль одной стены шли навесы для лошадей, причем стойла разгораживали плетеные перегородки, и в каждом имелись свои ясли, уже забитые сеном. Напротив тянулся низкий глинобитный барак с узкими дверцами и маленькими окошками. Если бы не окошки, Андрей подумал бы, что хлев. Навстречу тут же выбежали служки, сразу трое. Причем все — в сапогах и кафтанах. Пусть не новых — но вполне опрятных.

— Милости просим, гости дорогие, — принимая поводья, поклонился самый старший из них, лет пятидесяти на вид, с редкими седыми волосами.

— Милости просим, — на таком же чистом русском языке поздоровались остальные.

— Невольники, что ли? — сообразил Зверев.

— Бог милостив, — перекрестился старший и опасливо оглянулся на дом. — У фряга еще ничего. Чай, не сарацин. Дозволь покои лучшие тебе показать, боярин. Самые достойные, что токмо в доме есть.

Раб передал повод своим товарищам, сам с поклоном указал в сторону барака.

— Что это такое?! — повысил голос Андрей. — Ты куда родовитого князя упечь намерен?!"

"— Не сомневайся, княже, — вскинул руки служка, опять нервно глянув в сторону дома, — здесь все покои самые ни на есть наилучшие! А что неказисты с виду, так это дабы сарацины не просились.

Откель у степняков здешних немытых серебро за палаты дорогие платить? Хозяин и христиан честных, и купцов заморских, и сородичей своих завсегда сюда селит. Дом же для утехи татар здешних стоит. Магометяне, они внешним лоском прельщаются, достойными себя мнят. А что светелки в доме плошее, так то им невдомек.