Князь

Я с ним поговорю, — шепотом пообещал Андрей, и осторожно, одними губами, коснулся лба ребенка. Отступил. — Постель, смотрю, одна. А где мальчишка-то спит?

— Сам сказываешь, дворец большой, — улыбнулась приказчица. — Теперь ступай, мне кормить надобно. Тебе же отдыхать после дороги.

— Да мне и здесь тепло.

— Ступай, княже, — покачала головой она. — Не смущай. И место тут токмо для одной…

Малыш многозначительно зачмокал пухлыми губками.

— Ладно, корми, — смирился князь. — Ныне он здесь хозяин. Будем надеяться, и впредь не подведет.

Князь Сакульский поднялся в свои покои, подбросил в печь еще пару поленьев, перешел в опочивальню и поперек перины упал на постель.

"Итак, у него родился сын. Славный розовощекий малыш, вызывающий в сердце приятную щемящую теплоту. Сын, снова рожденный не от жены, а от первой познанной им в этом мире женщины. Вот уж больше шестнадцати лет прошло с момента их первой встречи, но Андрей так до сих пор и не смог понять своего отношения к Варе. Князь любил свою жену. Он был совершенно уверен, что, кроме Полины, никто не нужен ему в этом мире, что именно с ней он желает провести все отмеренные ему провидением годы, рядом с ней желает встретить старость, вместе с ней радоваться успехам детей и переносить испытания, коли они выпадут на их долю.

Но близость Вари неизменно вызывала в душе его непонятное, бессмысленное смятение, скручивала в безумие, превращала в глупого мальчишку, желающего только одного, здесь и сейчас — отбрасывая всякие разумные доводы и требования морали.

«Может, для нее приворот на меня кто-то сделал? — мелькнула шальная мысль. — Оно ведь так действовать и должно: подавлять волю, выключать рассудок.

Как избавиться от возможного приворота, Андрей знал отлично — даром что ли мудрость древнего волхва Лютобора несколько лет кряду со всем усердием зубрил. Знал… Но почему-то не имел никакого желания этим знанием пользоваться.

* * *Дела своего, ради которого пришлось пропутешествовать аж через половину державы от Карелии до Москвы, князь Сакульский откладывать не стал и на рассвете отправился к побратиму своему боярину Кошкину. Он был уверен, что не застанет дьяка Разрядного приказа дома, и намеревался лишь упредить через дворню о своем возвращении в столицу — но его неожиданно пригласили в дом, и молодой служка провел гостя в трапезную.

— Андрей Васильевич! — раскинул руки хозяин и поднялся навстречу. — Хоть одна радость случилась. Эй, Сенька! Братчину вели отмыть да наполнить! Давненько я из нее не пивал. Уж и забывать начал, каково это, в руках ее подымать.

— Здрав будь, Иван Юрьевич, — подойдя ближе, крепко обнял побратима князь. — Что-то грустно голос твой звучит ныне.