Князь

Нечто не ложился еще после вчерашнего пира?

— А с кем пировать? — недовольно дернул себя за бороду боярин Кошкин. — Видишь кого али нет?

Андрей невольно оглянулся, хотя и знал, что в трапезной пусто. В обширной комнате стояли прежние длинные столы, способные вместить добрую сотню гостей, скамья и широкие подоконники позволяли не только сесть, но и вытянуться во весь рост, дабы не уходить из компании для сна. Светильники по углам и под потолком щедро заливали все вокруг ярким светом, но… Но накрытые столы, свет, скамьи — все это было никому, совершенно никому не нужно. Во главе этой роскошной пустоты восседал думный боярин и дьяк Иван Кошкин в одном лишь парчовом халате, расшитом золотой нитью и украшенном самоцветами, и в одиночку потягивал красное вино из прозрачного бокала тонкого венецианского стекла.

Выглядел хозяин дома весьма понурым и уставшим. Всклокоченная борода, синяки под глазами, множество мелких морщинок на сухом лице. Даже мягкая войлочная тафья — и та была сбита набок на гладко выбритой голове.

— И где все? — не понял Андрей, хорошо помнивший, что хоть несколько бояр из их многочисленной братчины, но завсегда столовались или отдыхали в доме лучшего отцовского товарища.

— А нет, — развел руками государев дьяк, пролив чуток вина. — Были, были, да вдруг все и кончились. Мы ведь, брат, возрастом все чуть не погодками случились. Средь ровесников дружбу заводили. Отец твой тебя в братчину привел, а другие не озаботились. Опосля, как ты государя от покушения спас, столько чести на всех свалилось, что и забыли, как вместе родами держаться надобно. И так славно все сложилось. А кончилось тем, что иные по ранам и немощи, как батюшка твой, вовсе от дел отошли и из поместий носа не кажут.

Иные, в избранную тысячу попав, от государя землю поблизости получили и туда после службы стремятся. Да и сам я в хлопотах царских мало кого у себя привечать стал. Вот и вышло вдруг, что нашлось время за стол общий сесть — ан и не с кем оказалось хлеба преломить. Один гуляю, как столб верстовой на перепутье.

— Ломай, — скинув шубу на скамью, сел через угол от него Андрей. — Помогу.

— Бог милостив, послал тебя в ответ на мои печали, — тяжко вздохнул хозяин. — Сказывай, побратим, как Василий Ярославович ныне? Здоров ли, оправился ли после плена басурманского? Как матушка?

— Как отец вернулся, так и повеселела, — кивнул князь.

 — Отец же в хлопотах. Неурожаи у нас второй год подряд. Да еще и мор случился.

— Как голод из-за неурожая, то за ним завсегда мор случается. А после мора татары приходят. Они что опарыши — мертвечину издалека чуют. Враз прилетают живых добить, мертвых ограбить, — поморщился боярин. — Оттого и побратимы норовят из поместий не выезжать. Смердов сторожат, дабы не разбежались, припасы свои.