Князь

Его еще великий князь Василий Дмитриевич ставил. Обветшал ныне, мыслю…

— Извини, боярин, — сухо заметил Андрей, — но на обдумывание у тебя времени не осталось. Про точный день я не ведаю, но не позже, чем через три недели после свадьбы все случиться должно. И вели холопам без брони и поддоспешников более не ходить. Лучше немного перестраховаться, чем убитым быть, не правда ль?

— Сегодня же туда ключника царского отправлю. На волю государеву сошлюсь.

— Это мудрая мысль, — кивнул Зверев.

— Спасибо, что напомнил, — приложил руку к груди хозяин дома и свернул в конюшню.

— Гореть ведь все будет, — припомнил свои видения в зеркале Велеса Андрей. — Ужасно гореть… Просто кошмар.

Он знал про будущую беду, знал про надвигающийся ужас, смерть, муки, разорение. Но что он мог поделать? Объяви он про неизбежную катастрофу — сперва не поверят, а потом его же в ней и обвинят. Откуда знать мог, коли не сам поджигал? Это члены братчины знают, как его «сон» в прошлый раз спас государя от покушения. А остальные…

— Никита, хватит спать! — крикнул он в конюшню. — Вижу, твои сапоги из сена торчат.

Гнедого мне оседлай, скоро выйду.

Переодевшись в нарядный кафтан, он помчался к Кремлю, от него свернул вправо, вспоминая путь, которым вез его Михайло Воротынский. Найдя нужный двор, спешился, постучал рукоятью хлыста в ворота. Через несколько минут приотворилось лишь окошко на калитке:

— Кого там Бог в неурочное время? — спросил через нее недовольный подворник.

— Беги к князю, скажи, боярин Андрей Лисьин приехал. Увидеть желает по срочной надобности.

— Отдыхает ныне князь после трапезы. Недосуг ему…

— Тебе кишки на столб намотать, смерд? — хлестнул плетью по окошку Зверев.

 — Ты кто такой, чтобы за господина своего дела столь важные решать? Беги, тебе сказано, к князю. И если через пять минут не вернешься, я тебя на кол посажу.

— Пуганые мы, пуганые, — негромко, но вполне ясно отозвались со двора. — Бегай тут из-за каждого, князя тревожь…

Но судя по тому, что шаги удалялись, привратник все же отправился к хозяину.

Ждать пришлось почти четверть часа. Потом ворота все же отворились, Андрей увидел ожидающего его на крыльце князя в тяжелой московской шубе, с посохом, а чуть позади — укутанную в платки княгиню в объемном охабне.

Женщина держала в руках деревянный ковшик. Похоже, его собирались встречать со всем почетом и уважением.

Зверев перешагнул порог, бросил поводья подворнику, предупредил:

— Не расседлывай, я ненадолго.

Воротынский подождал гостя на крыльце и, лишь когда тот коснулся перил, уважительно спустился на пару ступеней, поклонился:

— Гость в дом, радость в дом, боярин Андрей. Рад видеть тебя снова у себя на дворе.