Князь

Лавки — торговали, слободские ремесленники — работали, ворота дворов — закрылись, и оголодавшие юродивые более не могли выпросить там ни крошки хлеба.

Опять протопились бани московского кремля. И день за днем начало уменьшаться число шатров на дворе у Ивана Кошкина. Большинство бояр отъезжали вместе со своими родственницами, а потому в доме стремительно освобождались комнаты, светелки и горницы. Последние пять юрт были убраны просто потому, что невест хозяин перевел под крышу, отведя им правое крыло дома. Наступило некоторое затишье: как обмолвился во время ужина боярин Кошкин, государь отправился молиться Господу о вразумлении в Андроников монастырь.

Но дней через пять еще не выбывших из «конкурса» красавиц опять пригласили помыться. Поговаривали, что на сей раз государь подолгу беседовал с каждой из невест — но Зверева при том не было, да и интереса особого к чужим делам у него не имелось.

Минуло еще четыре дня — и вдруг вечером, когда бояре привычно собрались за братчиной, Иван Кошкин вышел на середину зала перед столом, упал на колени, широко перекрестился и громко провозгласил:

— Богом вам клянусь, други, не по моей хитрости, не по моему попущению али обману сие случилося.

Ничем я не старался, сильно не выделял. Сами знаете, всех вас сзывал на то честно, не я — государь выглядывал, избирал, волю свою объявлял. Не моя, во всем его воля! И вас, клянусь, никак не забуду, завсегда другом для вас останусь, завсегда двери мои для вас открыты будут… — Боярин снова осенил себя знамением и так стукнулся лбом в пол, что тафья слетела с гладко бритой головы и упала на мореные сосновые половицы.

— Да что случилось-то, Ваня? — повскакивали со своих мест гости.

 — Друже, ты чего?

— Племянницу мою государь в невесты свои избрал. Дочь сестры моей вдовой и окольничего Романа Юрьевича, сиротинушку нашу, скромницу Анастасию, и уже день венчания назначил, на день святых Симеона и Анны.[55] Настя моя, бояре, царицей станет! Настюшка!

— У-у-у-у, боярин, ты попал, — первым нашелся, что ответить, Андрей. — С тебя, как с виноватого, и угощение. Поздравляю. Чего молчите? Долгих лет царице будущей Анастасии! И детей, главное, побольше…

После этого и остальные начали наперебой поздравлять нового царского родственника, дружно осушили братчину.

Тогда хозяин наполнил ее терпкой французской мальвазией — ее опять осушили, налили и пустили по кругу в третий раз. Кошкин приказал ключнику отпереть погреба и тащить на стол все, что там есть, да и в людской напоить и накормить всех до отвала. Холопы повеселели, быстро расчистили стол, заставили его новыми яствами, братчину снова наполнили вином до краев…

…В общем, проснулся Андрей под скамейкой.