\

Стасик

Я с трудом представлял, как мы сподобимся уехать так, чтоб никто не понял, что это был запланированный отъезд. Но Жорик сказал, не ссы, дед Мотя не подведет. Ему дали задание, навести суету, значит, суета точно будет. В принципе, в деда Мотю я верил крепко, особенно в его способности на ровном место творить какую-то лютую дичь, но все равно имелись сомнения. Я пытался даже придумать детальный план, чтоб наверняка все получилось, но Милославский уверял, в таких делах лучше импровизировать.

Мы стояли на перроне, ожидая, когда подадут поезд. Он был проходящим, поэтому, несмотря на долгое время стоянки, надо не просрать нужный нам состав.

Со всех сторон толпились люди. Справа, например, на чемодане сидела мамаша с пацаном лет пяти-шести. Чуть подальше — с огромным баулом и какими-то пакетами, стоял священник. Это, кстати, немного выглядело странно. Не сам факт наличия батюшки в данном времени. Сейчас, как раз, вроде бы церковь даже приветствуется. По крайней мере, для простых обывателей. Насчет партийных чинуш не сильно уверен. Просто картинка смотрелась несколько удивительно. Куча уезжающих в путешествие людей, и среди них — высокий крепкий мужик, который, к тому же еще, был одет не по гражданке, что говорится.

Он выглядел, конечно, колоритно. Такой здоровый — два метра ростом, полтора метра в обхвате, седая борода до груди и огромный крест на шее. Матвей Егорыч постоянно косился в сторону священника, хмурился, но молчал. Видимо, подозревал конкурента. Обычно внимание привлекает сам дед Мотя. Андрюха, Сенька и Жорик на священника вообще не смотрели.

Зато тот самый ребенок, крутившийся рядом с матерью, неподалеку от нас, с батюшки глаз не сводил.

Пацан, открыв рот, внимательно рассматривал невиданное доселе чудо. Ребенку явно прежде священнослужители не встречались. Мать постоянно одергивала пацана. Ей было, наверное, неудобно, что он так откровенно пялится на человека. Однако, тот успокоится не мог. Подумал еще немного, потом пару раз обошел мужика в рясе, почесал в затылке. Батюшка взирал на это с олимпийским спокойствием. В итоге, ребенок вернулся к матери и достаточно громко спросил.

— Мама! А почему у Деда Мороза одежда черная? Снегурочка померла?

Матвей Егорыч громко хмыкнул. Мать непоседливого чада моментально залилась краской и попыталась пацана отвлечь. А я сделал наоборот. Пока Жорик и Матвей Егорыч что-то обсуждали, Семен заговорил с тем самым пацаном, объясняя, что дед Мороз вообще ни при чем, Андрюха рассматривал снующих туда-сюда людей, я подобрался к священнику поближе.

— Здравствуйте.

Он посмотрел на меня грустным взглядом, но в ответ все-таки поздоровался.