\

А потом еще сам ухитрился ухватиться за поручни и принялся лезть внутрь. По крайней мере, пытался забраться на подножку. Проводница была в шоке. Она, конечно, видела много раз, как пытались догнать уезжающий состав. Но чтоб догоняли тот, которые еще не приехал, с таким она столкнулась впервые. Девушка одной рукой уперлась в голову деду Моте и тщательно выталкивала его обратно.

— У нас есть билеты! — Выкрикнул Матвей Егорыч, понимая, что сейчас он, как и рюкзак, будет выброшен на обочину жизни, а если более точно, на перрон.

— Да на здоровье! Дайте, поезду остановится! — Ответила девушка деду, продолжая выталкивать его с подножки, на которую он почти забрался.

— А мне надо сейчас. Я старый, больной человек. — Ругался Матвей Егорыч. Андрюха топал следом, страхуя его сзади. Топал, потому что поезд, на самом деле, ехал медленно и Переростку с его метровыми шагами даже не приходилось ускоряться.

— Не положено, дедуля! Меня накажут, — Проводница чуть не плакала. С одной стороны она переживала за резвого пассажира, который этой резвостью мог себе навредить, с другой стороны явно не хотела отхватить выговор.

К счастью, вагон еще несколько раз дернулся, а потом замер. Матвей Егорыч уже на законных основаниях полез вперед. При этом он ругался и доказывал девушке, что личное, между прочим, дело пассажира, в какой конкретно момент он хочет сесть по своему, между прочим, билету. В итоге, когда дед Мотя и Андрюха загрузились, выяснилось, что вагон вообще не тот. Матвей Егорыч начал обратный процесс. Он со своим рюкзаком раскорячился посреди дороги, загораживая проход остальным пассажирам. Проводница нервничала и просила деда пройти дальше через сцепку, но он категорически отказывался, заявив, мол, ноги уже не те, по всяким сцепкам шляться.

Благодаря деду на выходе образовалась пробка. Суеты еще добавлял Андрюха, который топтался на месте, пытаясь призвать Матвея Егорыча к разумному поведению.

— Ну, что? Поможем? — С усмешкой спросил Мажор, а потом направился к толпе, образовавшейся по вине наших гостей из Зелёных. Мы с Сенькой двинулись следом.

Ясное дело, вмешательство Милославского порядка не навело. Наоборот. Он принялся активно запихивать деда обратно, объясняя тому, что из вагона в вагон можно перейти не по перрону, а остальным людям, если что, надо уехать.

— Пусть едут! — Горячился дед Мотя. — Я не хочу через сцепку. Я хочу по земле.

— Да как они поедут, если Вы им сесть не даете. — Проводница, мне кажется, прокляла все на свете. У других вагонов посадка шла нормально и неторопливо. Только возле ее двери творилось какое-то сумасшествие.

Матвей Егорыч уже почти выбрался наружу, когда вдруг принял решение идти в соседний вагон через сцепку.