\

Вот так закончилась моя неудавшаяся, слава богу, женитьба. Но в глазах девок я стал не просто Казановой, я стал человеком с разбитым сердцем.

Сильно радовало одно, Наташка пошла на контакт. Причиной нашего восстановившегося общения стали костюмы, конечно. Мы подробно обсудили с ней модель. Я нарисовал эскизы. Насколько мог.

Шить их девчонка решила из ткани, которая имелась у нее про запас. Сказала, мать приобрела во время посещения города, ещё давно.

Сложнее всего было объяснить, почему длина у юбок слишком короткая. Но и тут я выкрутился. Заявил, мол, под юбками будет специальное трико.

Наташка засомневалась, но в итоге поверила. Так что, пошивом костюмов девчонка занялась с энтузиазмом.

Короче, со всех сторон вроде всё было неплохо. Кроме двух огромных минусов.

Во-первых, я никак не мог выбраться из Зеленух в Квашино. Ефим Петрович под страхом смертной казни, которая будет мучительной, запретил нам четверым покидать Зеленухи. А если такая необходимость у меня, например, возникнет, то на здоровье, но под его контролем. Типа, родное село на уши поставили, ещё не хватало по всему району его позорить. Что порядка нет совсем.

А мне кровь из носа требовалось увидеть родного отца. Узнать, что там и как. Подтянул ли его Лиходеев к работе, говорил ли с его родителями. Да и вообще. Нужно владеть ситуацией в подобных вопросах, когда эти вопросы стоят моей будущей жизни, как таковой."

"Во-вторых, никто из нас троих не имел теперь возможности вырваться к месту базирования алкогольного производства. То есть, на кладбище. Потому как рядом отирался Федька, а вечером появлялся участковый, который сопровождал нас чуть ли не к порогу дома. Дед Мотя сказал, надо что-то придумать.

Ему от мысли о самогоне, стоявшем просто так, становилось дурно и начиналась тахикардия. Это ещё одно умное слово из лексикона Матвея Егорыча. Зато Зинаида Стефановна была счастлива. Она, как служба доставки, приносила нам обед, довольная, будто выиграла миллион. Ясное дело. Дед Мотя был целую неделю трезвый. Ходил из дома в школу, а из школы — домой. В итоге, Егорыч заявил нам с Федькой, если мы ничего не придумаем, он сойдёт с ума. А с ума ему сходить нельзя, так как секрет приготовления идеального самогона знает только он.

— Так что, Жорик, соображай.

Как хочешь, но нам надо вырваться. Ещё одну такую неделю я не вынесу. Сегодня утром проснулся с мыслью, а не пойти ли мне сено покосить. Сам. Понимаешь? А потом, вообще… — Матвей Егорыч наклонился близко и сказал мне шепотом, — Захотелось Зинке стихов прочесть.

Все это, конечно, было понятно, у самого крыша ехала от праведной жизни и активной работы. Но делать-то что? Участковый больше нас не простит. Это факт. Дядька сразу прибьет. И никакими воспоминаниями про деда Вову Настя уже не спасет.