\

Понял, что церковь ваша — древняя. Пока домой шел, соображал, как заняться ее изучением.

— А чего по улице не ходилось? Зачем на пруд поперся? — Прищурился участковый. Сканировал, наверное.

— Так прогуляться перед сном хотел. Красотища-то какая…

— М-м-м-м… — Ефим Петрович перевел теперь взгляд на Мухтара. — А этот что тут делает? Он со двора один никогда не уходит. Если Мухтар на улице, то только или с Николаичем, или с Наташкой. Они его просто так не выпускают.

— Да я откуда знаю. Вы уж совсем… За чужих собак ответственности не несу. — Я развел руками. — Пока шел вдоль пруда, смотрю, Мухтар у воды отирается.

Может, сбежал?

— Может и сбежал… — Согласился Ефим Петрович. — И что вы, два часа тут сидите?

— Вот ты даёшь, конечно… Не ожидал от тебя… — Матвей Егорыч с осуждением посмотрел на участкового. — Мы не сидим, Ефим. Мы об истории говорим. Не слушаешь меня совсем? Сначала про церковь. Я вспоминал, что знаю о ней. А потом как-то беседа наша перешла к тому, как немцы город брали. Пусть, один берег сдали, но другой-то отстояли. А я тут был же. Сам знаешь. Пришлось повоевать за родную землю.

Ну, вот Жорик заинтересовался, я и рассказываю. Или что? Про войну говорить нельзя?

Дед Мотя спросил это таким тоном, будто следующей его фразой станут слова: «А ну-ка отдайте ваш партийный билет, товарищ участковый».

— Можно. И нужно. Ты что, Егорыч. Конечно. Просто… лучше бы днём. У нас тут ситуация приключилась… Нинка криком половину села разбудила. Говорит, покойники бегали…

— Нинка? Ну, ты даешь, Ефим. Дурная баба. Ее же каждая собака знает.

Мухтар поднял башку и посмотрел на участкового. Выражение морды у него было, ну, ты чего, начальник.

Конечно, знаем.

— Ясно. Ладно. Извиняюсь за беспокойство.

Ефим Петрович глянул на дядьку, типа, прости, что разбудил, и пошел к тропинке, собираясь подняться.

— Идите уже спать…Вставать скоро. — Настя широко зевнула, а потом двинулась следом. Дядька просто молча погрозил мне кулаком. Один только братец смотрел с недоверием.

Как только родственники и участковый исчезли из вида, он тут же подскочил к нам с Матвеем Егорычем.

— А ну признавайтесь! Что это было?!

В двух словах мы рассказали Андрюхе всю историю. Он сначала слушал, широко открыв рот, а потом начал ржать.

— Очень смешно… — Я понял, терпеть мне приколы про черта ещё очень долго.

Просто в момент, когда мы с дедом Мотей добежали к бане, сзади послышался топот, а затем последовал тот самый грустный вздох. Я сначала просто охренел. Да ну как вообще это может быть? Но с Матвеем Егорычем было уже не страшно. Можно представить мое состояние, когда, обернувшись, я увидел довольного Мухтара. Реакция была соответствующая.

Поэтому и деду Моте пришлось рассказать правду.