\

Как руководство к действию, чтоб они понимали, с кем приходится иметь дело.

— Готов? — Спросил меня Сидоров и хлопнул по плечу. Это странно, но после того, как мы вместе сочиняли песню, он стал не то, чтоб лучше ко мне относится, но негатива я больше не чувствовал. От остальных сержантов тоже. Кроме, само собой, Злыднева. Этот по-прежнему, поедал меня глазами, вызывая четкую уверенность, наша с ним история не окончена. Выжидает, сволочь. А тот факт, что остальные сержанты подобрели, вообще вызывал у Злыднева зубовный скрежет.

Я ответил Сидорову, что готов, и полез в карман, собираясь достать листок, на котором были написаны слова песни и аккорды.

Учитывая, что времени на подготовку выпало не особо много, с разрешения замполита, я должен был, как говорится, ""читать с листа"".

Проблема оказалось в следующем. Слова еще можно запомнить наизусть, но музыку, нет. Я, конечно, стал петь, как Соколов, но мыслить продолжал, именно, как Ткачев. И вот Ткачев в этой грамоте — ни в зуб ногой. Смотрел, играл. Убери у меня с глаз аккорды, стоял тупил, будто дурак."

"Дабы процесс этот выглядел серьёзно, где-то, представить не могу где, раздобыли пюпитр.

С другой стороны, в этом и есть специфика армии. Если надо что-то, чего нет, оно обязательно будет найдено и поставлено, куда требуется. На на пюпитр водрузили сборник каких-то нот, а свою шпаргалку я должен был положить сверху. Таким образом у проверяющего сложилось бы впечатление, что рядовой Соколов — просто охренеть, какой серьёзный музыкант.

— Черт… — Карман был пуст. Я полез в другой. Такая же история.

— В чем дело? — Сержант Сидоров сразу понял, что-то пошло не так, и напрягся.

— Листы со словами, аккордами.

Похоже, остались в расположении... А без них я не смогу...

— Ну, ты даешь… Сейчас, погоди. Отправлю кого-нибудь. — Распорядился сержант.

Он исчез, оставив меня наедине с гитарой и нехорошим предчувствием. Как говорится, если процесс не задался сразу, обычно он идет через задницу. Мой жизненный опыт подсказывал, зачастую все так и бывает.

Неумолимо приближался черед нашего с Соколовым номера . Танцы станцевали, стихи прочли, сценку исполнили. Следующий — мой выход. Я нервничал. После случая с ночными пробежками сейчас не хватает накосячит с этой гребаной песней.

Замполит меня сгноит за это. Просто сживёт со света.

— Вот! — сержант Сидоров забежал в последнюю минуту, сунул мне в руку листы, исписанные карандашом, а потом выпихнул меня же на сцену. — Давай! Пошел!

В итоге, я не вышел, а вылетел. Будто мне не терпелось быстрее поразить зрителей своим талантом.

Было непривычно и сильно непосебе. Появилась даже какая-то легкая дрожь. Все-таки единственное место, где я выступал в присутствии посторонних людей — это караоке.