Кровник (пенталогия)

Покойника за ча тягать наверх? Значит, что, нах? Значит, жив был тот…

Помолчали. Я переваривал полученную информацию, атаман милостиво не мешал, гоняя заскорузлыми пальцами трофейные чеченские четки и глядя в окно. Вот так, значит. Выловили и потащили наверх… Но одного. И год назад. Сколько воды утекло…

— Бензина выделишь? — после некоторых размышлений поинтересовался я, стараясь не смотреть атаману в глаза. — Литров сто-сто пятьдесят. И автомат с патронами. Ненадолго. А?"

"Атаман нахмурился и недовольно крякнул. В Литовской у многих станичников имеется разнокалиберная техника: от ржавых мотоциклов, оставшихся со времен фашистского нашествия, до вполне приличных отечественных авто, купленных на трудовые деньги в благословенные советские времена.

Но, кроме как на конной тяге, никто не ездит, с бензином напряг. Необъявленное военное положение обязывает соответствовать обстановке: в станице по армейскому стандарту оборудовано небольшое и тщательно замаскированное от посторонних глаз хранилище горюче-смазочных материалов. ГСМ, короче.

Хранящееся там горючее, приобретенное на общественные деньги, расходуется в первую очередь на общественные же нужды: для заправки транспорта группы быстрого реагирования, дежурной машины и круглосуточно бдящей «таблетки» на случай экстренного выезда в районную больницу с ранеными казаками или вознамерившимися внезапно среди ночи подправить демографическую статистику казачками.

Вот на такие общественно-полезные цели расходуется в Литовской бензин. А тут приходит хмырь, весь из себя загадочный такой, таинственный, и требует черт знает для чего бензина.

— Ну ты ж, нах, не все спросил, что хотел, — побуравив меня глазами, констатировал атаман.

 — Спрашивай дале. Пока у нас с тобой не будет полной ясности, ничего, нах, не дам. Для ча те бензин?

— От Ильи «Нива» осталась, — глядя в пол, сообщил я. — Вполне справная машина, гонять вовсю еще можно. Без дела стоит гниет. Хочу пацанов поучить с техникой обращаться. Сашко вон, совсем взрослый…

— Сашко с десяти лет машину водит, — не моргнув, глазом отмахнулся от моего наивного вранья атаман. — Илья, царствие небесное, приучил, большой дока был… Ты дело говори, нах, сказки ночью будешь Таньке рассказывать.

И не играйся со мной, нах, а то я тебя уже любить перестаю!

— Да я не играюсь, — с горечью воскликнул я. — Думаешь, большое удовольствие сидеть здесь, тебе мозги пудрить? Это, во-первых, не моя тайна. И второе, если я тебя посвящу в нее, то подвергну огромной опасности не только твою жизнь, но и жизнь всех твоих близких.

— От чеченов? — презрительно скривился атаман.

— В смысле, «от чеченов»? — не понял я.

— Опасности от кого? От чеченов?

— А-а, вон что… Да нет, как раз наоборот.