Курсант: Назад в СССР 10

Если он вообще, в принципе, больше не собирался никого убивать? Или испугается и на дно заляжет, подумает, что лучший вариант — это свалить вину на другого. То есть на тебя.

— Не заляжет, — замотал головой Гоша. — Судя по изуверствам, которые он с трупами жертв проделывает, это настоящий псих. Я думаю, что такой никогда не остановится. Никогда, даже если захочет.

Умел, однако, Гоша разговор так повернуть, чтоб спорить с ним не то что бесполезно стало, а вовсе расхотелось. Я только кивнул:

— Ты прав, я подумаю над твоим щедрым предложением. Я, знаешь, не один решаю.

— А что тут думать? Вон криворукий уже возвращается, давай я ему щас прилюдно втыка дам и взашей выгоню. А?

— Нет, надо будет поискать другого кандидата на «труп», сам же говоришь, что родственник. Не поверят, что ты его убил. Тем более, у тебя репутация совсем не убийцы.

— Ну, как знаешь, — улыбнулся Гоша. — Если что, только маякни.

— И охота тебе двое суток в КПЗ торчать?

Я всё-таки решил выяснить, что стоит за его внезапным энтузиазмом. Когда мы с ним раньше работали вместе, всё было понятно — он искал убийцу родной дочери. Ну а сейчас какие мотивы?

Гоша, как ни странно, отмалчиваться не стал:

— Эх… Жизнь жестянка. Скучно, Курсант, как-то жить стало, понимаешь. Каждый день одно и то же, а так хоть городу помогу от Мясника вашего избавиться. Ну и тебе медальку заработаем. Что бокал вертишь? Ставь на стол, еще плесну винца. Давай, за наш успех.

— Давай… — хмыкнул я.

Ну, даёт Гоша Индия.

К нам подошел сухопарый субъект в черном, как плащ Дракулы, костюме. Даже землистой мордой и впалыми щеками на вампира похож. Возраста неопределенного, уже не мальчик, но еще без седины. Покосился на меня, наклонился к Гоше и стал что-то шептать на ухо.

Несмотря на шум-гам от посетителей, я расслышал обрывочные фразы: «… мент… гнать надо… нельзя доверять».

Гоша поморщился и отмахнулся от «Дракулы», что-то ему ответил, и тот снова недобро глянул на меня немигающим змеиным взглядом. Нехотя кивнул Гоше в ответ и удалился, сверкнув напоследок татуировкой на тыльной стороне ладони. Восходящее солнце с тремя лучами. На воровском языке такая татуха означает три ходки.

— Это что за гробовщик? — усмехнулся я, когда тот скрылся за колонной.

— Да помощник мой новый, Сава, — Гоша откинулся на спинку диванчика.

— Судя по всему, я ему не очень нравлюсь.

— Да не обращай внимания, не любит он вашего брата.

— Это понятно, — кивнул я. — Три раза отбывал.

— Все-то ты заметишь, — приподнял аккуратно подстриженную бровь Гоша. — Тут не только это, у него отец полгода назад при пожаре погиб. Дотла почти сгорел. Вот он до сих пор сам не свой, ходит как сыч. Мрачный и всем недовольный.