Льдинка

– Осталось немного, километров семь-восемь, – сказал Дильс. – Подтянитесь!

Идти стало легче, так как дорога все время шла по наклонной плоскости. Они словно ехали с огромной горы, и продолжалось это очень долго. Дильс несколько раз останавливался, сверяясь с картой. Сердце Тимы сладко заныло – неужели сегодня они покинут этот остров?!

Они обогнули два высоченных холма, по пути преодолев еще несколько разломов (к счастью, они не были такими широкими, и они пересекли их без приключений), поднялись на небольшую горку и метрах в трехстах увидели две крошечные знакомые до боли палатки, которые так беззащитно смотрелись в этой ледяной пустыне.

– Странно, почему они все еще здесь? – удивленно спросил Дильс. – Отсюда до Белого Савана рукой подать… Хм.

Он дождался Тиму с Яной (последняя уже выдохлась и тяжело дышала, с трудом переставляя лыжи) и вполголоса сказал приблизившемуся Аммониту:

– Все хотел тебе сказать… Спасибо. – Он поднял голову и посмотрел Аммониту прямо в глаза.

Тот пожал плечами и как бы между делом сказал:

– Разве на моем месте ты бы поступил иначе?

Дильс ничего не ответил, нацепил на глаза очки и покатился с горы.

– Почему вы здесь? – вместо приветствия поинтересовался Дильс, когда его вышла встречать Злата.

Она в двух словах рассказала ему о ночном происшествии. По мере того как она говорила, лицо Дильса становилось темнее тучи. Аммонит молча стоял рядом, как ни в чем не бывало засунув руки в карманы, и не сводил взгляда со Златы, отчего та, несмотря на свою выдержку и характер, смущалась и краснела, словно школьница, которой первый раз в жизни признаются в чувствах.

– …сказал, что любит путешествовать, прилетел на самолете вместе с какой-то научной группой.

Дильс мрачно хмыкнул, и Тима поежился, вспомнив трупы в чилийской зимовке.

– Они высадились где-то у Белого Савана, потом самолет улетел, а они отправились в поход. По дороге их накрыла лавина…

– Какая лавина, Злата? – поморщился Дильс. – Не маленькая вроде, а веришь… Это что, Алтайский край или Камчатка?

– Я просто передаю тебе то, что он рассказал, – терпеливо, как непослушному ребенку, пояснила Злата. – Якобы во время лавины они потерялись, и он шел наугад. Так он добрел до нас.

– Где он? – отрывисто спросил Дильс.

– В палатке, – сказал Артур. – Я связал его. Так, на всякий пожарный.

Но Дильс уже не слушал, он как метеор влетел в палатку и выволок наружу блондина. Тот почти не сопротивлялся, на лице маска смирения, полнейшей покорности.

– Я тебя слушаю. Немой… твою мать. Да еще и русский.

– Норвежец. Лучше скандинав, – мягко поправил его бородач, но Дильс махнул рукой, показывая, что для него генеалогические корни блондина не играют ровным счетом никакой роли.

– Итак.