Мир Аматорио. Исчезнувшая

Какого хрена?

– Как он, черт возьми, помог тебе?

– Я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать, если ты пообещаешь, что отпустишь меня.

Я снова вынимаю свой нож и всаживаю его в плечо Блаунта. Он кричит, его поганое лицо искажается болью.

– Последний шанс ответить, прежде чем я воткну нож в твою глотку, – срываюсь я. – Отвечай, блядь, как тебе помог Тайлер?

– Он ничего не сделал, – морщится Блаунт. – Он просто оказался в нужное время и в нужный момент.

– Что это значит?

Глаза Блаунта бегают между мной и Десмондом. Я сильнее вонзаю нож ему в плечо, и его губы кривится, слюна капает из его рта.

– Ладно, я все расскажу, – хрипит он. – Я хотел добиться того, чтобы Кимберли… – Блаунт делает паузу. – Я хотел добиться, чтобы Кимберли сказала мое имя во время того, как я ее трахал. Она не стала этого делать, и в какой-то момент я потерял контроль. Я немного перестарался, и она перестала дышать. По крайней мере, мне так показалось. Тогда я решил переложить вину на Тайлера.

Ублюдок говорит это таким тоном, будто речь идет об обычных вещах. Зарычав, я прокручиваю нож в его ране, и Блаунт разражается воплем.

– Я посадил их обоих в такси перед камерами, – срывающимися голосом выкрикивает он.

 – Потом догнал их на машине в том месте на выезде, где не было видеонаблюдения. Я заплатил таксисту приличную сумму, чтобы он ничего не говорил про меня, и сам отвез Кимберли с Тайлером в лес.

Ублюдок!

– Зачем? – я выдергиваю из него нож.

– Я хотел, чтобы все подумали, что виноват Тайлер. К тому времени он очнулся, но его состояние… Тайлер ничего не соображал. Я поцарапал его лицо руками Кимберли, чтобы под ногтями остались частицы его ДНК, и оставил ее в лесу. А Тайлера высадил возле дороги, заранее вызвав с его телефона такси, чтобы это стало уликой.

После чего дождался, когда он с трудом усядется в машину и уедет, – Блаунт выдыхает. – Вот и все.

Если бы ненависть и гнев можно было измерить огнем, я бы сгорел заживо. Я чувствую, как мышцы пылают, и через секунду мой кулак летит прямо в лицо Блаунта.

Еще. Еще. И еще.

Я избиваю его до тех пор, пока его кровь не забрызгивает меня. Я останавливаюсь и перевожу дыхание. С болезненным стоном ублюдок сползает по сиденью и сплевывает выбитый зуб.

– Вы сами виноваты, – бормочет он.

 – Вы выставили меня насильником, и я преподал вам урок.

Я хватаю его за воротник и дергаю на себя.

– Ты не должен был трогать Кимберли. Ты должен был расквитаться со мной, – я рычу в его лицо. – Со мной, слышишь?

Горящими глазами я смотрю, как уголок его рта приподнимается в ухмылке.

– Я и так расквитался с тобой, – Блаунт улыбается, обнажая зубы, перепачканные кровью. – Я отобрал у тебя Кимберли. Ты всегда был для нее временным вариантом, потому что в конечном счете она принадлежала мне. Она моя.