Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Струной от гавайской гитары давить тебе неловко, всё-таки протез. А таким ножом и одной руки хватит.

— Вы напрасно затеяли эту игру, генерал, — вдруг сказал однорукий. — Ну, раскрутили майора и отдали бы его нам. И забыли бы о нём, в целях вашей личной безопасности. И мы бы не волновались.

— Ты что же, Коля, угрожаешь мне? — нехотя спросил полковник.

— Нет, генерал, призываю к разуму, хотя уже поздно…

— Видишь ли, парень, я не люблю быть игрушкой, — признался Арчеладзе. — Сам понимаешь, неприятно, когда тебя катают по полю, как футбольный мяч.

— Вы же умный человек, думаю, соображаете, кто с вами играет. — Однорукий с трудом, медленно перевёл дух и вытер кровь с уголка губ: видимо, обломком ребра повредило лёгкое. — Зачем ввязываться в большие игры? Да, я смертник, но вы-то нет.

— Пожалуй, нет, — согласился полковник. — Но я очень самолюбивый и тщеславный. Можно сказать, по своей природе дуэлянт. Всегда с удовольствием принимаю вызов.

— На сей раз промахнётесь, генерал… Вернее, уже промахнулись.

— Коля, ну что же делать? — Он развёл руками.

 — Не отпускать же тебя? Если уж встал к барьеру — надо драться.

— Но не со мной же вам драться, генерал. — Однорукий стал сглатывать кровь, накапливающуюся во рту от дыхания, — не хотел показывать её. — Я вам не по достоинству.

— С тобой я и не дерусь, — спокойно ответил Арчеладзе. — Мне любопытно посмотреть на живого смертника. Даже хочется руками пощупать… Кстати, а что же ты себя-то? — Он провёл ребром ладони по горлу. — Не успел, что ли? Мои перехватили?

Однорукий на миг поднял глаза — чувствовалось: задел за живое, но промолчал.

Он был стреляный воробей и на рану крепкий, как матёрый кабан. Взорвать его было не так-то просто…

— Да, Коля, понимаю, — продолжал Арчеладзе. — Те, кто стоит за тобой, люди-тени. А драться с тенью — занятие бессмысленное, заведомо проигрышное. Поэтому я не стану махать впустую. У вас всё равно есть ещё ловкачи, ножом по горлу достанут… Я буду рыбку ловить, Коля. На майора-пескарика тебя, окунька, поймал, а на тебя покрупнее рыба пойдёт. Глядишь, и завалится какой-нибудь лещ.

— Я для наживки не гожусь, — вымолвил он.

 — На меня никого не поймаете.

— Ничего, — усмехнулся полковник. — Не годишься, так сделаю наживку. Пока ты у меня, друзья твои бестелесные всё равно будут чувствовать себя неуютно. Сам себя убрать ты не успел, значит, постараются тебе помочь.

— Зря, генерал, меня уже списали и сняли с довольствия.

— А я им стану напоминать, что ты жив и здоров, — возразил Арчеладзе. — И сидишь на моём довольствии. Знаешь, Коля, говорят, на всякого мудреца довольно простоты.