Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Может быть, ты ему уступишь?» – «В смысле? А кто ДОЛЖЕН закрывать выступления?» – «Ты». – «КТО объявлен на афише?» – «Ты». – «Вот и до свидания, разговор закрыт!» – «Понимаешь, он так переживает…» Я отказался дальше продолжать разговор. Ребята сами этот порядок установили, теперь, au revoir.

«King of the Dance» мы танцевали 23, 24, 25 и 26 февраля 2006 года. В какой-то момент я понял, что пресса, публика меня очень хвалят за «Урок». «Кармен. Соло» вообще шла на ура.

Наши «королевские» фотографии еще долго висели на здании New York City Center. А в конце декабря, почти через год, то ли на страницах The New-York Тimes, то ли в другом серьезном издании традиционно подводились итоги года.

К моему немалому удивлению, американская Гильдия критиков назвала мою «Кармен. Соло» в постановке Р. Пети «самым большим впечатлением сезона».

42

Станцевав в Москве мюзиклы и очередную «Баядерку» в ГАБТе, я уехал в Петербург на свой первый в жизни официальный бенефис. Он открывал серию, выстроенную по ранжиру – от младшего к старшему. За моим спектаклем следовал бенефис И. Зеленского, потом Ф. Рузиматова.

В этот период в Большом театре Ю.

Н. Григорович восстанавливал «Золотой век». Перед моим отъездом на «Королей танца» в США, мы встретились, Юрий Николаевич сказал: «Коленька, я понимаю, тебе уже не по статусу, но не станцуешь ли ты на премьере Конферансье?» – «Конечно, станцую! Я обожаю эту роль». – «Ой, спасибо», – просиял Григ."

"Он к тому времени внутренне как-то изменился, помягчел, даже стал в чем-то сентиментален: «Ты знаешь, очень мало артистов твоего уровня согласились бы на эту небольшую гротесковую роль». – «Юрий Николаевич, как говорила Семёнова, сместим акценты! Пусть главные герои со мной посоревнуются!»

В Нью-Йорке я получил дату своего бенефиса в Мариинском театре и понял, что всё впритык: сегодня бенефис в Петербурге, а завтра премьера «Золотого века» в Москве.

Даже суток нет между ними.

Приезжаю с «королей». В ГАБТе идет полным ходом подготовка к «Золотому веку». На свежий глаз стала еще очевидней деградация отношений в труппе: исчезало традиционное уважение к педагогам, к старшему поколению артистов, понятие субординации. Репетиции превратились в рынок. Присутствие Ратманского ничего не меняло. Но, как только появлялся Григорович, все замирало, прекращалась трескотня и свары, начиналась настоящая работа.

После меня на второй состав Конферансье был назначен Г. Янин, на третий – Д. Медведев. В воздухе я почувствовал висящий над моей шеей топор – оба жаждали получить премьеру. Из основных исполнителей старого состава остался только я один. А у меня дилемма: бенефис в Мариинском театре, от которого нельзя отказываться, потому что это единственный шанс в жизни; «Золотой век» в ГАБТе – Грига обидеть я не имею права и не хочу.