Молчи обо мне

Почти уверена, если с честью выдержу моральную порку, меня ждет «лакомство» в виде похвалы.

Именно так мы с ним и общаемся в рамках деловых отношений, просто сейчас тематика разговора сменила вектор.

Дело вовсе не в Луке.

Дело во мне.

Я просто отвыкла от мужчины. Забыла, каково это — когда обо мне заботятся, когда говорят «я знаю лучше, женщина». Забыла, как кто-то ругает меня за то, что я снова вышла из дома без шарфа или забываю есть продукты с железом.

— Ешьте тирамису, Евгения, — командует Лука, и я послушно отламываю ложечкой край восхитительного десерта.

— Могу я воспользоваться душем?

Мой кивок он принимает как должно, даже не пытается поблагодарить.

Я съедаю еще пару ломтиков десерта, а потом прячу еду в холодильник и мою посуду.

В моем душе шумит вода, пока я быстро навожу порядки на кухне.

Это странно. Так же абсурдно для меня, как вторжение марсиан.

А когда через пару минут Лука возвращается, я понимаю, что руки были только малой долей красоты.

У него абсолютно идеальное тело: не куча объемного мяса, но рельеф и мышцы. Небольшая поросль на груди практически незаметна, но ближе к пупку дорожка волос темнеет и струится за пояс модных, низко сидящих на узких бедрах брюк.

На этого мужчину хочется смотреть.

Разглядывать, как предмет искусства.

А еще лучше — выставить за дверь.

— Я оставил рубашку в стирке, — бросает Лука, на ходу ероша волосы полотенцем. — Справитесь с ней?

Мой ответ тонет в громко писке домофона.

На часах еще нет и восьми, но я все равно не представляю, кто может прийти ко мне в такое время, да еще и без предупреждения. Обычно только сестра заявляется сама по себе, но она вернется со своего тропического семинара только на следующей неделе.

Судя по восторженным фото и сообщениям, которые она шлет по сто раз на дню, выгнать ее оттуда не способен даже тропический шторм на пару с торнадо. А мне даже немного не по себе, что в своих попытках оградиться от боли и предательства, я выставила за порог почти всех подруг. И в такой важный для меня момент — важный для любой женщины — в моей жизни оказался человек, которому там не место, но не оказалось ни одного близкого человека.

— Откройте уже, — со снисходительностью к моей растерянности говорит Лука.

— Вдруг это Дед Мороз.

— Не слишком ли рано, — скорее себе, чем ему, отвечаю я и снимаю трубку домофона для стандартного вопроса: — Кто там?

— Нам нужно поговорить, Женя.

Знакомый тихий голос проходит по моей неподготовленной коже, словно ржавый тупой нож. И я зачем-то поворачиваюсь к своему незваному гостю, как будто он лучше меня знает, что делать. Но Лука с каменным лицом ждет мою реакцию и точно не собирается облегчать задачу.

— Игорь… — глухо бросаю я, и сердце болезненно стонет в груди.