Наследник для авторитета

Все решаемо, Шамиль. Терпение, только терпение. Набираю номер Макса.

– Да, Шамиль? – спрашивает он напряженным голосом.

– Ты выяснил, что я просил? – терпение мое иссякает, и он слышит это в моем тоне, гулко и громко сглатывает.

Хорошо иметь по всему городу осведомителей, доходят иногда разные слухи, которые порой могут спасти от необдуманных поступков…как, например, от навязанного брака.

– Да, – удовлетворенно отвечает, чувствуется гордость в голосе, – он – сын Ермоленко, безголовый пацан, но папаша у него – не последний человек в Екатеринбурге. Так что, сам понимаешь…

Я-то как раз понимаю, оттого и улыбаюсь весьма довольно.

Хороший расклад получается. И овцы целы, и волки сыты. Глупенькая ты девочка все же, Мадина. И только от тебя зависит, какой я сделаю следующий шаг.

От долгоиграющих планов меня отвлекает звонок юриста. И года не прошло.

– Слушаю, – устало вздыхаю, напряженным взглядом всматриваясь в стерильный бокс.

– Я переделал документы, внес изменения касательно двоих детей, – шуршит чем-то, голос озабоченный, – мне Макс сообщил, поздравляю, кстати!

Я молчу, и мужик принимает это на свой счет.

– Или оставить предыдущий вариант договора? – задает вопрос, ответа на которого у меня нет."

"– С курьером домой ко мне отправь, – говорю после недолгой паузы.

На самом деле, для себя я все решил еще в тот момент, когда взглянул на своего первенца, но некоторым этого знать пока не нужно. Пусть все идет своим чередом. Не стоит никому знать о моих истинных планах. Иногда скрытность может принести больше пользы и меньше проблем. Не стоило и с Эльвирой пока что заводить эту тему. Она не поймет.

– Вы куда? – истерично орет какая-то медсестра, появляясь из-за поворота, – вам нельзя вставать, немедленно возвращайтесь в палату, девушка!

Ее противный голос раздражает.

И только я хочу уйти, как замечаю знакомую хрупкую фигурку.

* * *Кладу сына в бокс, который стоит рядом с моей кроватью. Поправляю одеяльце и выпрямляюсь. Тело ломит после тяжелых родов, чувствуется слабость. Вот только времени на это у меня нет. Нужно брать себя в руки и идти, не жалея себя.

– Пожалуйста, – в который раз прошу медсестру проводить меня до отделения, где лежит моя дочурка, плоть от плоти моей.

– Отец обо всем позаботился, – качает она головой и смотрит на меня при этом с жалостью во взгляде, – о ней заботятся наши лучшие врачи.

И именно это чувство отягощает мое состояние еще больше.

– Пожалуйста, – умоляю, чувствуя, как увлажняются уголки глаза.

Одна слезинка скатывается вниз по щеке. И, видимо, именно это действует на женщину лучше всего.

– Хорошо, – вздыхает, удрученно качая головой, – ох, милая, не теребила бы ты свое сердце лишний раз. Все же муж у тебя хороший, все сам решает, обо всем заботится.