Наследник для авторитета

– Наша лежит в… – начинает он, но договорить не успевает.

– Шамиль? – раздается сзади мужской голос.

Чужой незнакомый тон, словно выражает всю степень недоумения, с нотками претензии к Галаеву. Взгляд последнего, когда он поднимает голову и смотрит на окликнувшего его, меняется за секунду. От слегка раздраженного до взбешенного. И почему мне кажется, что внутри его тлеет легкий страх?

* * *Шамиль"

"Передо мной стоит Фархат, отец Мадины. Глаза его сужены, смотрят на меня с недоумением. А затем он обращает внимание на мою руку, лежащую до сих пор на женском плече. Не к добру этот жесткий, непримиримый взгляд, направленный на Эльвиру. Он успевает оглядеть ее больничный халат и увидеть зареванное лицо прежде, чем я заслоняю ее собой, возвышаясь над ним на две головы. Мне доставляет маниакальное удовольствие видеть, как он смотрит на меня снизу вверх.

– Господин Фархат, – киваю, проявляя элементарную словесную вежливость.

Не стоит нагнетать раньше времени.

– Не ожидал увидеть тебя здесь, – заканчивает предложение с открытым подтекстом.

Пауза. Ждет, что я объясню свое здесь появление. Стискиваю челюсть и сжимаю со всей силы кулаки. Язык не поворачивается соврать, поэтому молчу, только гляжу прямо и твердо. Даю понять, что не следует лезть в чужие дела.

– Милый, – отвлекает мужчину чужой женский голос.

Эльвира в это время прижимается к моей спине щекой. Чувствую, что голова ее повернута в сторону боксов с младенцами. Тело ее дрожит – не то от холода, не то от страха. И оба варианта мне не нравятся. В этот момент из-за спины «будущего» тестя появляется молоденькая девушка едва ли старше эльфи. Черноволосая, фигуриста, в таком же медицинском халате. Вот только у нее выпирает внушительный живот, натягивающий ткань практически до разрыва пуговиц.

– Мы не туда пришли, кажется, – голос капризный, лицо холеное.

С первого взгляда видно, что связывает этих двоих. Как интересно, однако. Не припомню, чтобы у Фархата была вторая жена.

– Жди меня за поворотом, – цедит недовольно, но не повышая при этом голоса друг отца.

– Ну, пусечка, – трогает его за волосы юная глубоко беременная девица, – наш сын хочет кушать, – гладит пузо, обращается уже к нему, – правда, маленький?

От этого приторного тона сводит скулы. Но девчонка, заметно переменившись в лице после взгляда своего мужика, послушно разворачивается и плетется к выходу, слегка сгорбившись и опустив плечи.

– Знакомая? – улыбаюсь повернувшемуся «тестю», ощущая, что именно сейчас я держу важный козырь в рукаве.

– Да, – поджимает губы Фархат, кладет пудовые сжатые кулачищи в карманы брюк и смотрит на меня с видом человека, который вынужденно отступает.