Наследник для авторитета

– Но…, – трогает мои волосы, перекатывает локон между пальцами, затем смотрит мне в глаза, казалось, в самую суть души, – ты будешь жить здесь, воспитывать детей, – прикасается пальцем к моим губам, – считай, что все твои прошлые грехи оплачены рождением детей, но…если снова вздумаешь доставлять проблемы…

Он оставляет за собой многозначительную паузу, давая мне самой додумать, что будет после. Облизываю машинально обветренные губы и трогаю себя за шею в защитном жесте. Его слова оглушают, настолько неожиданны для меня, приготовившейся отражать его нападки и пытаться вымолить возможность быть рядом с ними. А тут…все решилось само собой…Вот только Гриша…бедный мой Гриша…

В этот момент наши молчаливые переглядывания прерывает стук в дверь.

– Да? – рычит он на неизвестного."

"– Шамиль Саидович, – неожиданно робкий голос Хаят, – госпожа Ажар отдохнула и желает увидеть детей.

Мужчина слегка поворачивает голову и смотрит недолго на все еще закрытую дверь. Вижу, как один раз ручка двери дернулась, намекая, что с той стороны хотят прорваться в комнату, но она закрыта.

– Сейчас, – отвечает Галаев и отодвигается от меня, идет в сторону двери и открывает ее.

За его спиной мне пока не видно, кто еще стоит в коридоре, но затем он делает шаг влево и моему взору предстает его мама. Работница остается снаружи, бабушка же моих детей заходит внутрь, даже не обращая внимания на нас. Целенаправленно идет к кроватке. И выражение лица такое одухотворенное и теплое, что мне даже становится немного стыдно, словно я краду у нее кусочек счастья. Но быстро выбрасываю всю эту чушь из головы.

– Мои крошки, – шепчет она, прижимая руки к стенкам детской кроваточки.

Любуется, затем наклоняется и целует каждого младенца в лобик.

– Сын на тебя похож, Шамиль, прям вылитый ты в детстве, – поворачивается к своему продолжению и мне даже видно, как она промачивает уголок глаз своим рукавом.

– В этом возрасте ничего не понять, – хмурится мужчина, но я вижу, как грудь сразу становится колесом, а губы слегка дергаются, словно сдерживает улыбку.

– Как зовут? – спрашивает она у него, на меня особо не смотрит.

Но не фыркает, и то ладно.

– Руслан и Альфия, – решает подойти ближе Шамиль и берет на руки проснувшуюся дочь.

Она капризно захныкала после сна, но в руках своего отца успокоилась, словно ощутила тепло его тела. Малышка причмокивает губками. Видно, что хочет кушать. Но я не решаюсь подать голос, все внутри меня заледенело на время, погрузилось в стазис.

– Руслан? – голос у Ажар недовольный, – мы с отцом хотели назвать Ситор.

У Галаева приподнимается бровь, выдавая его скептическое отношение к их желаниям. Непроизвольно и вслух у меня вырывается смешок, чем я привлекаю к себе внимание этих двоих.