Изобличитель. Кровь, золото, собака

И громыхнули молнии с Олимпа…

Не далее как вчера поручики, потеряв где-то по дороге Сокирко, забрели в Татарскую слободу в паре верст от города – там главным образцом и обитали караванщики с их обширными верблюжатнями (пожалуй, можно употребить такое словцо по аналогии с конюшнями). За золотой пятирублевик (Тимошину накануне крепко повезло в картах) они арендовали на часок у одного из караванщиков двух его двугорбых животин, на коих не без труда и взгромоздились верхом. Поначалу они собирались погоняться взапуски, но флегматичные животные категорически отказались выступать в роли скаковых рысаков.

Тогда всадники принялись попросту разъезжать взад-вперед по самой длинной и широкой улице слободы, распевая солдатские песни времен Крымской и Турецкой кампаний – к большому восторгу татарчат, изрядной оравой сопровождавших кавалькаду.

Русские городовые обладают интересным умением – неожиданно появляться как из-под земли. Один из представителей этого славного племени и возник неизвестно откуда на пути верблюжьей кавалерии. Как положено, отдал господам офицерам честь и вежливо попросил прекратить нарушение общественного порядка – каковым, по его словам, происходящее безусловно и являлось.

Поручик Тимошин был в общем человеком добрейшей души. Мог и учинить, как говаривали предки, заушение, сиречь отвесить оплеух. Однако он ответил вполне миролюбиво:

– Ты, братец, я вижу, городовой насквозь пехотный. Так что уж, будь любезен, в наши кавалерийские дела не лезь, ступай себе с Богом.

А Бергер крайне неосмотрительно добавил:

– Был бы ты, братец, городовым кавалерийским, еще куда ни шло, была бы тема для дискуссий…"

"Недооценили они сообразительность русских городовых… Видя, что его увещевания ни к чему не приведут, страж порядка исчез так же неожиданно, как и появился.

А вскоре прискакали всадники – урядник конно-полицейской стражи и трое нижних чинов. Подъехав, урядник лихо отдал честь и осведомился:

– Господа офицеры желали вести переговоры с кавалерийской полицией? Таковая к вашим услугам, честь имею!

В происходящем была своя логика, что поручики вынуждены были признать – тем более что в неосмотрительном требовании непременно конной полиции Бергер мог винить только самого себя.

Поэтому они вернули верблюдов хозяину и ушли из слободы.

Полиция, как известно, не имеет права задерживать военных в любом чине, но имеет право писать рапорты их начальству, чем и пользуется с превеликим удовольствием. Бумага пришла в тот же день…

– Я бы еще понял, будь вы выпущены из Чугуевского, господа офицеры, – басил полковник. – От наказания это вас не спасло бы, безусловно, однако дало бы пусть и слабенькое, но моральное удовлетворение.