Изобличитель. Кровь, золото, собака

Просто круги от брошенного в воду камня еще не распространились достаточно широко – если пользоваться поэтическими сравнениями. Подозреваю, пройдет не так уж много времени, и «подпоручик С.» станет героем читающей публики всей России – публики, читающей главным образом бульварные газеты. Что-то мне подсказывает, что газеты других городов очень быстро опубликуют полную фамилию «гордости полка» – и назовут полк. Вы и полк прославите на всю Россию, подпоручик, но лично мне не хотелось бы такой славы для вверенного моему командованию полка. Я предпочел бы другую – воинскую, в дополнение к той, что уже имеется.

Думаю, ваш дядюшка, подпоручик, со мной согласился бы, вот это был настоящий служака… – продолжал он укоризненно, хотя и тоном ниже. – Ну как вам такое в голову взбрело? Своего любимого Шерлока Холмса начитались? Доводилось и мне прочитать пару вещичек. Ничего не скажешь, занимательно пишет англичанин… Но разве это дает основание русскому офицеру поступать так, как поступили вы? В Великой Британии одни установления, а у нас – другие. У нас в Российской империи нет сыщиков-любителей, подпоручик. Я тут почитал кое-что… В свое время, годочков пятьдесят назад и раньше, у нас и точно были сыщики-любители. Но они не имели ничего общего ни с Шерлоком Холмсом, ни с вами. Так называли полицейских чинов, назначенных сыщиками за их особую способность к такой именно службе. Так выходили из положения, когда еще не была создана Сыскная полиция. Но повторяю и подчеркиваю – никаких посторонних сыщиков-любителей, кроме полицейских. И вы при вашей горячей любви к определенного рода литературе не могли этого не знать. А вы… – Он с непонятным выражением лица махнул рукой.  – Хорошо же вы выставили на растерзание газетчикам наш полк… У вас такой вид, словно вы хотите что-то сказать?

– Есть вещь, которая мне решительно непонятна, – сказал Ахиллес, ничуть не кривя душой. – Мне где-то попадалась заметка… В Северо-Американских Соединенных Штатах офицерам категорически запрещено посещать бордели, будучи в офицерской форме. У нас же такого не запрещают ни воинские, ни дисциплинарные уставы. Честное слово, ваше высокоблагородие, я не ерничаю, я искренне не понимаю: почему русский офицер может в форме ходить в бордель, но не может в форме принять участие в поисках убийцы?

И он увидел! Конечно, Пташников хорошо владел лицом, но Ахиллес все же понял, что полковник в явной растерянности, которую усердно пытается скрыть.

Что он и сам толком не знает, что ответить на такой вопрос. Но вряд ли эта растерянность облегчит участь Ахиллеса, и надеяться нечего. Над полковником – превеликое множество начальников, имеющих свою точку зрения на трактовку уставов…

«Интересно, что будет?» – подумал он с вялым любопытством.