Незнакомец. Суровый батя для двойняшек

Когда ехала сюда, надеялась стать единственной мамой Маше и Миру.

А теперь придется делить их с другой.

– Разве твою племянницу не Машей зовут? – спрашиваю, как бы между прочим, намекая на то, что передо мной сидит Пуговка, измазанная кашей, именно та самая Маша.

– При чем здесь это?

Не отвечаю, делаю шаг вперед и сладко улыбаюсь малышке. Лыбится мне в ответ. Я же веду себя как волшебница, достаю низ сумки предусмотрительно взятого у дочери, серого зайчика, протягиваю девочке.

У Аленки мало игрушек, Дима не разрешает баловать ее, растить из нее принцессу. Конечно, дочь заметит пропажу, но я куплю ей много новых игрушек, как только мы уедем подальше от Кутузова, от папы, от этого реализма, в котором нам душно и нечем дышать.

Девочка бросает ложку и крепко сжимает зайку, пачкает его. И с ужасом смотрит на грязные пятна на серой шкурке зверька.

– Ничего страшного, он легко моется.

Марго испепеляет меня ревнивым взглядом, а Мир глядит завороженно.

– У меня тоже дочь, чуть старше Машеньки, – напоминаю Седому, что у него тоже могла бы быть дочь, не будь он подлым мерзавцем, блюстителем закона.

Зачем ему правильное гражданское общество? Если его дети должны жить в страданиях? Для любого мужчины главное – его семья!

Мой отец такой! И я его не осуждаю.

Я не хочу быть как он, но я его дочь. Единственная. Если я его не пойму, то кто?

– У тебя есть дочь, вот будешь играть с ней дома! А это чужая дочь! – в голосе Мира слышу нотки безумной ревности. Мужчина явно приревновал мое общение с девочкой. Сумасшедший дядя!

В мою душу закрадывается надежда, если он любит племяшку, может, сможет полюбить моих детей? В смысле, своих!

– Ты вся дрожишь! Идем со мной! – Мирон крепко сжимает мою руку и уводит меня за собой.

– Что ты делаешь? Я не за этим к тебе пришла! – лепечу я.

– Тебе надо принять горячую ванну, иначе заболеешь! – грозно заглядывает мне в глаза. В его серых вижу грозу и теплый туман из невысказанных мыслей.

– Спасибо, – благодарю радушного хозяина.

После горячей ванны закутываюсь в большущий махровый банный халат. Забираюсь с ногами в кресло. Впервые с момента приезда разглядываю Мирона в упор. В прошлый раз не было такой возможности – мы любили друг друга, не отвлекаясь ни на что.

Он изменился. Повзрослел, возмужал, раздался в плечах.

Стальные глаза смотрят пристально, словно их хозяин заранее подозревает меня в неискренности…

Если бы он только знал, что толкнуло меня в его объятья! Закусываю губу.

– Что-то не так, Машенька? – настороженно спрашивает он. – Ты зачем пришла?

– Мирон я пришла к тебе, потому что жутко соскучилась, – широко улыбаюсь, грею руки о чашку горячего кофе, который мне принесла Марго, пока я была в ванной.