Плохие девочки не плачут. Книга 3

Перевести за черту бедности, посадить в тюрьму, организовать несчастный случай.

Пожалуйста, прекрати.

— Это в общих чертах, — невозможно разгадать непроницаемую маску. — Предлагаю внести немного конкретики.

Не надо конкретики.

— Папу и маму вдруг увольняют. Они пытаются найти новую работу, им везде отказывают, свободных вакансий нет. Деньги постепенно заканчиваются, скоро не хватает на лекарства для бабушки. У неё проблемы с сердцем и диабет. Верно?

Сердце пропускает удар, неприятное жжение под ложечкой стремительно нарастает.

— Ты знаешь, что делать, если ответ «да».

Послушно закрываю глаза.

— Опасные заболевания приводят к печальным последствиям, — выразительная пауза и леденящее до дрожи продолжение: — При должной стимуляции.

Замолчи."

"— Симптомы обостряются, необходимо делать операцию. Приходится продать машину, взять кредит под квартиру, — не насмехается, не издевается, абсолютно серьёзен. — Врачам не всегда можно доверять. Неосторожное движение скальпелем, препарат, вызывающий аллергию, перепутанные капельницы. Никто не поймёт, в чём заключается настоящая причина трагедии.

Заткнись.

— Кого-то собьёт пьяный водитель грузовика, кто-то лишится рассудка и будет отправлен в специализированное учреждение.

Похоже на цепочку фатальных случайностей. Что принято говорить в подобных ситуациях? Такова судьба, — непринуждённый тон забивает гвозди в мою плоть, вынуждает вздрагивать и покрываться испариной. — Правильно. Я и есть судьба. Твоя судьба. И я не шучу. Заберу каждого, кто тебе близок и дорог. Если захочу, если посчитаю целесообразным. Провинишься ты, а пострадают они.

Невыносимо слушать.

— Я разрешу выбрать кого и что ожидает, — большим пальцем обводит растянутые кляпом губы, нежно и бережно, словно ласкает.

— Возьму колоду карт, разделю на две части, на одних напишу имена, на других приговор. А ты будешь тянуть жребий. Хочешь?

Мучительно жажду зажмуриться, спрятаться от кошмара, исчезнуть, раствориться, убежать. Но опасаюсь даже шевелиться. Не позволяю дрогнуть ресницам.

— Не важно, хочешь или нет, — легонько хлопает по щеке. — Всё равно подчинишься, ибо альтернативы не предвидится.

Конечно, подчинюсь. Не совершу ни единой попытки воспротивиться. Ведь он способен на всё.

Не спрашивает, не предупреждает, сразу берёт желаемое.

Берёт так, что не решишься поспорить, не осмелишься возразить. Сдашься и преклонишь колени перед высшей волей. Иного выхода не найти.

— Допустим, поток информации о тебе перекрыт. Родители теряются в догадках. Нет ни звонков, ни смс, — проводит ладонью по напрягшемуся горлу. — Что творит с их милой дочуркой американский супруг? Неизвестно. Тишина. Хорошо, они никогда не узнают, что творю лично я.

Монстр. Чудовище. Моя любовь.

Остановись, не надо.