Плохие девочки не плачут. Книга 3

— А он твой? — выдаю глухо.

— Время покажет.

Почему это звучит как «мой»?

Мой.

С потрохами.

Как и все вокруг.

Как и весь мир.

— Снимай штаны, — холодно заявляет фон Вейганд.

— В смысле? — чудом удается выдавить вопрос.

— Снимай свои очаровательные штанишки, — намеренно растягивает слова, явно издевается, после прибавляет ледяным тоном: — И трусы тоже снимай.

— Я не по…

— Встань на колени, — повелевает хлестко. — На край кровати. Ладони на задницу. Раздвинь ягодицы.

— Я не буду этого делать, — отрицательно качаю головой.

— Предложи мне себя.

— Что?

— Предложи себя выеб*ть.

Отшатываюсь.

Ощущение как от удара в челюсть.

Опираюсь о стену возле окна.

Трусливо дрожу.

Цепенею.

— Н-нет.

— Ладно.

Он достает мобильный телефон, набирает чей-то номер, бросает одну короткую фразу по-немецки.

Знакомые слова. Очень, до боли. А перевести не могу.

Плохо, когда забываешь то, чего не знал.

— Что происходит? — судорожно втягиваю ртом воздух. — Что ты делаешь?

— Судьба — шлюха та еще, — криво улыбается. — Сегодня валяется у тебя в ногах, умоляя принять щедрые дары. А завтра напрочь забывает о своих обещаниях.

Это намек.

Четкий.

Четче некуда.

— Ты решил принять мое предложение?

Затравленно озираюсь.

Взгляд задерживается на стекле. Случайно. Замечаю, что черный джип возвращается обратно. Притормаживает. Рядом возникает охрана. Дверца открывается и…

У меня сдают нервы.

— Хорошо, — лихорадочно киваю. — Пусть они едут. Пусть отправляются в аэропорт. Не нужно их трогать. Я прошу тебя. Пожалуйста, прекрати.

Стягиваю штаны. Быстро, резко. За секунду. Спотыкаюсь. Еле держусь на ногах. Колени слабеют, подгибаются. Бедра охватывает трепет.

— Шантажируешь? — истерично посмеиваюсь.

— Чужой жизнью?

Цепляюсь пальцами за подоконник, отчаянно пытаюсь удержать равновесие.

Боже, как же сильно я хочу очнуться от этого жуткого сна, вернуться к истокам.

— Алекс, — шепчу, теряя дыхание. — Остановись.

— Зачем? — спрашивает вкрадчиво.

— Ради меня, — запинаюсь.

Не могу подобрать правильный ответ.

Тут бы замолчать.

Заткнуться.

Затаиться.

Выждать.

— Разве это плохо? — бросаю с горечью. — Я просто не хочу, чтобы ты убивал. Не важно кого. Вообще не хочу.

— А ты кто? — обдает льдом.

Вмиг сокращает расстояние между нами.

Обхватывает мой подбородок. Накрывает крупной ладонью. Надавливает. Вынуждает открыть рот.

— Кто ты? — повторяет холодно.

Сдавливает мой язык, зажимает пальцами точно железными тисками. Заставляет жалобно скулить, задыхаться от боли. Вызывает судорожные спазмы.

— Никто, — усмехается. — Ничто.

Усиливает давление, принуждая взвизгнуть.

— Твой язык вылижет абсолютно все, — чеканит мрачно. — Яйца. Задницу. Подошву моих сапог.

Склоняется надо мной, смотрит прямо в глаза.

И плюет.

Прямо в распахнутый рот.

— Глотай.