Почувствуй это снова

Хмыкает:

— Это уж точно.

Кладет Матвею ладонь на плечо и ведет в гостиную. Указывает на диван.

— Юля, собирайся быстрее, а то опоздаешь. Не забудь позавтракать.

— Ага! — говорю я. — Пап, может, я дома останусь? Там и правда что–то холодно.

— Живо! Потом поговорите, пусть человек поспит. Какой–то он сегодня... неправильный.

Глава 26

Матвей

Это ж надо было так нажраться. Просто в ноль. Сука. Случайно вышло, глубоко извиняюсь.

Не каждый день узнаешь о том, что находишься на десятой неделе ожидания."

"Я когда глаза открыл в первый раз и увидел белый потолок, сразу понял — не дома.

В моей квартире он тоже белый, но конкретно здесь даже кислород другой. Враждебный. Что уж о потолках рассуждать. Абсолютно разные.

Было тихо. Виктор Арсеньевич работает по ночам и днем обычно отсыпается.

Я открыл глаза во второй раз. Сел и потянулся. Вдохнул поглубже, резкая боль в переносице напомнила об ушибе. Следом ассоциативный ряд привел к Юлькиному смеху. Лежала на мне в снегу без трусов и хохотала, выдра, пока у меня искры из глаз сыпались. Разозлился.

Тело отозвалось мучительно–сладким напряжением. Нездоровым.

Я встал и зашел к Юле в комнату. Давно здесь не был. Постоял недолго, рассматривая мягкие игрушки и полудетские принты на покрывале и обоях, которые всегда раздражали. Которые ей давным–давно не подходят.

Захотелось все это выкинуть к чертям.

Картинки того, как Юля жадно сосет у меня в душевой пронеслись перед глазами. Ее полная грудь, полупьяные от возбуждения глаза, спутанные волосы, соль на коже, которую жадно слизывал... Член загорелся, мысли расплавились. Дрожь прокатилась по телу. Блть, хочу. Аж руки трясутся, так охрененно это приятно.

Медленный вдох–выдох, дабе угомонить взбесившееся либидо. Я уже дрочил на наше с Юлей домпорно, что записалось на подкорке мозга. Несколько, сори, раз. Но не в хате Арсеньевича. Нет, здесь определенно, не стоит.

Голова закружилась.

Огляделся. Ху*ня какая–то получается, куда ни глянь.

Но с другой стороны: это ведь моя жизнь. Другой нет. А значит, поборемся.

Пошел собираться.

Спустя примерно пять часов я стою у политеха, облокотившись на «Мурано» и пялясь в мобильник с чуть скучающим видом. Проходящие мимо девчонки хихикают и игриво отводят глаза, чтобы через мгновение вернуться к изучению синяков и ссадин на моей роже.

Раны будят в девицах нешуточный интерес и призывают к активности их внутреннюю медсестру–спасительницу. «Мурано» за спиной усиливает потребность приласкать пациента.

Киваю машинально, чуть улыбаюсь. Зрительные диалоги не веду, вместо этого возвращаюсь к мобильному.

Кто–то может подумать, что в соцсети зависаю, но в действительности я лекцию сегодняшнюю в третий раз перечитываю, водя по экрану задубевшими пальцами.