Господин моих ночей (Дилогия)

И у меня защемило сердце от нестерпимого желания обнять, прижаться, уткнуться носом в его плечо и вдохнуть привычный осенний запах. Снова пропитаться им, как прежде.

— Для меня важна ты. Не истина, не сведения о том, кто прав, кто виноват, а именно ты. То, что жива и здорова… Что есть не свете. Не скажу, что мне этого достаточно. Совсем нет, я не настолько бескорыстный, — уголки его губ дрогнули в подобии усмешки. — Но это необходимый минимум для того, чтобы я мог хотя бы дышать. Когда ваш отряд пропал… Когда я безрезультатно искал тебя и думал, что потерял навсегда… В тот момент я осознал это удивительно четко.

И даже если бы в конце концов выяснилось, что ты в этом как-то замешана, я бы все равно защищал тебя до конца.

— Ты прогнал меня, отрекся, даже не выслушав.

Горло перехватило спазмом, и я с трудом выталкивала из него звуки — колючие, режущие.

— Да.

Айтон напрягся, на гладких скулах заиграли желваки, но взгляда он не отвел. Смотрел все так же неотрывно и прямо.

— Я долго размышлял о том, что скажу тебе при встрече. Мысленно подбирал слова, объясняя, почему так поступил. Убеждал… Уговаривал… Иногда получалось убедительно, иногда — не очень.

Но, в любом случае, все это звучало, как оправдание, а я не хочу оправдываться. Я усомнился в тебе, пусть на мгновение, но все же… Вот единственная правда, которую не заслонить никакими отговорками и признаниями. Усомнился и чуть не совершил самую главную ошибку в своей жизни… Надеюсь, что все же не совершил.

Последние слова он произнес тихо и неразборчиво, скорее для себя, но я все-таки услышала, и от пропитавшей их горечи стало безумно больно.

А разве я сама не сомневалась? В его чувствах ко мне? В отношении? В поступках и желаниях? Если он виноват передо мной, то я перед ним — не меньше.

Моя внутренняя тьма сгустилась и волновалась все сильнее. Источник искрил так, что, казалось, сейчас взорвется, затопив расплавленным серебром все вокруг.

Передо мной сидел тот, кого я вспоминала все эти дни, о ком постоянно думала, кого любила… Просто любила, я теперь это твердо знала. И Айтон меня любил — все его последние поступки говорили об этом. Сидел и, усмирив свою алхоровскую гордыню, свойственную всем потомкам демонов, пытался рассказать о том, что был неправ.

А еще о своих чувствах.

И вдруг потеряла значение обида, утихла досада и перестало кровоточить уязвленное самолюбие. Остались только мы — я и мужчина напротив. Мой мужчина. Моя пара… Магическая или не нет — не все ли равно? И только от нас зависело, сумеем ли мы переступить через прошлое и начать все сначала. Не забыть, нет — оставить позади и пойти вперед. И решалось это именно сейчас.

— Я не доверял тебе.

— Я не доверяла тебе.

Мы произнесли это практически одновременно и одновременно же выдохнули:

— Прости.