Реки не замерзают

«Ну,

погоди, Колька, — думал тогда Петр Петрович, — поквитаемся!»

Как-то, отработав

положенное, Петр Петрович с сомнением глянул на метлу: мол, браться ли за тебя

сегодня? Николай Антонович-то после обеда отсутствовал — ушел куда-то по личным

делам. «Да уж ладно, не убудет с меня, махну разок другой, — убедил себя таки

Петр Петрович и взялся за сверхурочное свое послушание. Мел и вспоминал, как

плакалась давеча матери в подол дочка: что сил, мол ее больше нет, света белого

не видит — все работа, работа, да с хитростью, увертками разными, обманом. У

мужа, мол, одно на уме: деньги, деньги, будь они неладны. Магазин мечтает

открыть, на богача Савицкого смотрит: и я, мол, таким стану. «Да где ему,

ротозею?, — всхлипывала дочка. — Он копейку сбережет, а десятку тут же

потеряет. Мне туфли новые из экономии не купит, а с друзьями возьмет, да и

тысячу иной раз пропьет. Пропади все пропадом!». И жена в плачь, а сама за

сердце держится и отодвигает от себя дочкин подарочек: сахара кило, да масла

растительного литр. Ты чего, мол, у нас своего в достатке, не ровен час муж

узнает. А дочка и того пуще в слезы…

«Да, где ж она, правда-то?

— сокрушался Петр Петрович, мерно двигая из стороны в сторону метлой. — Почему

Колька, подлец, припеваючи живет, в ус не дует, а у нас маята одна? Чем мы

хуже? Где правда?»

Из-за расстроенных чувств

не заметил Петр Петрович, что уж не один в помещении, что кое-кто наблюдает за

ним, притулившись себе на ящичке. Лишь как голос услышал, вздрогнул и чуть

орудие труда не выронил.

— Что грустишь-то, Петруха?

— спросил невесть как оказавшийся здесь Николай Антонович. — Кончай работу,

иди, посидим рядком, поговорим."

"— Напугал, — замер на месте

Петр Петрович, крепче ухватившись за метлу. — Как вошел-то? Дверь, вроде бы, не

открывалась? Проверяешь что ли?

— Да не досуг мне тебя

проверять, — слабо махнул рукой Николай Антонович, — не до тебя сегодня. А

вошел через задний ход. У меня же ключ. А ты присядь, присядь.

Петр Петрович поглядел на

начальника своего и заметил, что тот еще более съежился и сжался - совсем

жалким стал.

— Стряслось что? — спросил

и осторожно присел рядом.

— Да уж не без этого, —

кивнул Николай Антонович.

Тут Петр Петрович ощутил,

что исходит от старого друга-недруга водочный дух и подивился: «Никак выпил?

Что-то раньше не заметно было за ним»; глянул еще раз повнимательнее и не

ускользнуло от него, что охвачен Николай Антонович какой-то сугубой внутренней

дрожью, какай-то внутренней борьбой, вроде как сказать что-то хочет и не

решается. «Не ужели опять вспоминать прошлое начнет? — заранее испугался Петр

Петрович. — Повздорим, глядишь, и погонит меня прочь.