\

Мне жаль, что ты — мертвец!

не надо гнить, не надо,

ведь я рехнусь от смрада,

коль ты сгниешь вконец!»

И все‑таки пришел каюк

терпению сынка.

Джон Холмс во все,

во все вокруг

проник исподтишка.

Нашли висящим Билла,

и рента, видно было,

торчит из кулака.

Мейсон выслушал Джулию с видимым интересом, после чего произнес:

— И все‑таки… По всей видимости, этот твой Дейл Уэбстер был большим любителем черного юмора…

Джулия, поняв, что ее декламация немного развлекла Мейсона, поспешила продолжить:

— Ну, это еще что!.

. Представь, Мейсон, ты ведь профессиональный юрист, как и я: много ли можно найти в литературе примеров, которые бы подпадали под статью «пособничество в побеге из мест заключения»?..

Мейсон растерянно пожал плечами.

— Не знаю…

— Но ведь ты профессиональный юрист…

— Но не профессиональный литератор — а таким, наверняка, был твой Дейл Уэбстер… А что, он умудрился раскопать какой‑то стишок и на эту тему?..

— Представь себе, — произнесла Джулия и, не спрашивая у своего собеседника согласия, вновь принялась декламировать:

Марту Фербер стали гнать с панели

— вышла, мол, в тираж.

— и потому

нанялась она, чтоб быть при деле

экономкой в местную тюрьму.

Заключенные топтались тупо

в камерах, и слышен этот звук

был внизу, на кухне, где для супа

Марта Фербер нарезала лук.

Марта Фербер вдоволь надышалась

смрада, что из всех отдушин тек,

были в нем и тошнота, и жалость,

дух опилок, пот немытых ног.

В глубине крысиного подвала лазила

с отравленным куском;

суп, что коменданту подавала

скупо заправляла мышьяком.

Марта Фербер дожидалась: рвотой

комендант зашелся: разнесла

рашпили по камерам: работай,

распили решетку — все дела.

Первый же, еще не веря фарту,

оттолкнул ее и наутек —

все, сбегая, костерили Марту,

а последний сбил кухарку с ног.

Марта Фербер с полу встать пыталась;

воздух горек сделался и сух.

Вспыхнул свет, прихлынула усталость,

сквозняком ушел тюремный дух.

И на скатерть в ядовитой рвоте

Лишь успела искоса взглянуть,

прежде чем в своей почуять плоти

рашпиль, грубо распоровший грудь…

Эту уголовно–лирическую балладу Мейсон слушал рассеянно — по его виду было заметно, что он выслушал эту балладу в исполнении Джулии разве что из чувства приличия — его занимали совершенно иные мысли.

И все‑таки… Ведь нам надо как‑то защищаться на предстоящем суде?..

Джулия кивнула.

— Несомненно…

— Что же делать?..