Сердце под прицелом

Частично из-за тех ощущений, что нагнал дрогнувший под валом обрушившегося на нас двоих счастья психоэмоциональный фон.

Лежа лицом к лицу, смотрели друг другу в глаза. Точно знать, чем руководствовался Руслан, я, безусловно, не могла, но казалось, что утолив чувственный голод, мы с той же слаженностью взялись за тоску."

"– Потерял себя. В тебя все ушло, – выдохнул Чернов приглушенным хрипом. А я со смущением почувствовала тепло благодарности за то, что он выразился именно так. Мог ведь сказать что-то вроде «Кончил в тебя» – коротко и ясно, в его манере. Но он позволил себе подчеркнуть, почему так произошло.

– Тебе же рано рожать. Что будем делать? Есть какие-то способы? Может, стоит набрать матери?

За два года замужества я не только искренне полюбила свою свекровь, но и научилась прямо задавать важные для здоровья вопросы. Однако от предложения мужа все равно передернуло.

Улыбнулась позже.

– Нет, не стоит, Руслан. Она уже обо всем позаботилась. Я пью противозачаточные таблетки с момента, как отлучила Севу от груди. Мы же ждали тебя.

– Значит, все нормально? Последствий не будет?

– Ага. Именно так.

Чернов явно испытал облегчение.

И я, вздохнув, ласково прочесала пальцами от его виска за ухо, по шее.

– О чем задумалась? – толкнул так же тихо, почти шепотом.

– О детях… – прямо ответила я. – Знаешь, я думаю, нам не три года выдержать нужно. Минимум семь. Пусть Всеволод пойдет в школу, адаптируется… Я немного освоюсь в профессии, закреплюсь… Что скажешь?..

Рус нахмурился, аж борозда на переносице сформировалась.

Я напряглась. Сердце, ускорившись, инстинктивно начало готовиться к ссоре.

«Господи… И зачем я об этом заговорила?» – отругала себя мысленно.

Но Чернов… Не умаляя серьезности, ровно выдвинул:

– Надеюсь, таблетки надежные. Потому что садиться снова на сухпай я не планирую.

Я, слегка застеснявшись, улыбнулась.

– Надежные.

– Отлично.

После этого снова замолчали. Я продолжала гладить Чернова, а он – держать меня мощным, как силовой захват, взглядом.

– Я должна помыться и идти к Севе, – пробормотала, тоном выдавая сожаление.

Рус же отрубил:

– Вместе пойдем.

– Хорошо, – шепнула, тихо млея от радости.

Когда поднялись, отметила, как в нем снова проснулся голод. Глаза об этом откровенно говорили.

Но к действиям Чернов не перешел. А я, как водится, стушевалась.

Оделись. Вышли во двор.

Через пару минут Рус уже давал оценку температуре воды из колонки:

– Ледяная. Надо греть.

– Ну ты же как-то мылся, – возразила я. – Топить среди ночи печку нецелесообразно.

– Я – это я. В разной степени хуевости условиях выживал. Закаленный. А ты застудишься.

– Я тоже не промах. Офицер, – напомнила мягко. – Да и… Лето же. Пусть и похолодало после дождя.

Черные глаза моего любимого осетина блеснули.