Сердце под прицелом

Господи…

Он был таким рельефным и могучим, измазанным в сочащийся из головки предъякулят… Я никак не могла налюбоваться, хоть и стыдилась снова и снова смотреть. Чувствовала себя так, словно наглоталась дурмана. И запах его – мускусный, терпкий, интимный – усиливал впечатления. Так что, когда Рус вынудил обхватить плоть ладонью, испытала сильнейший приступ эйфории.

– О Боже…

Мы трогали друг друга. Крайне откровенно и дико жадно. Но из-за пульсирующего внутри трепета ни одно действие не ассоциировалось с похотью. Нет. Все ощущения были куда более пикантными и острыми.

Член вибрировал – Боже мой, буквально гудел в моей руке. И я не могла оставаться безучастной. Двигала рукой вверх-вниз. Эм. Дрочила Чернову. Да, дрочила. А он, густо, чуть ли не с паром выдыхая ноздрями воздух, елозил двумя пальцами между моих размокших половых губ. Натирая клитор, часто спускался ниже и проникал внутрь. Я раздвигала трясущиеся ноги шире и… инстинктивно насаживалась. Второй рукой Чернов успевал мять мне грудь и выкручивать разбухшие соски. Всему этому содействовал интенсивный, максимально заряженный взгляд. Ничего удивительного, что я сходила с ума от желания.

Потянувшись, припала к его губам… Вдвоем застонали. Сплелись языками. Вступив в бурную химическую реакцию, разжились обилием слюны. Коктейль из вкуса, ощущений, эмоций и чувств был настолько головокружительным, что вместе пошатнулись.

Рус припер к стене. Надавил.

А мои влажные губы пошли ниже… По его шее, ключице, груди… Сцепка пальцев с лоснящейся сердцевиной потерялась, ведь я спустилась к его животу.

То, что было дальше, вынесло мне мозги.

Мало того, что запах пьянил, реакции моего мужчины добили трезвость.

Он так стонал и, Боже мой, дрожал… Прямо в моей руке дрожал. И бедра, пресс, грудь – все ходило ходуном, словно под всеми этими мощными мышцами, как под тектоническими плитами, началось землетрясение.

Как не стать причиной извержения вулкана?

– Я кончу, слышишь? Не выдержу. Как только возьмешь в рот… Не бери. Тормози, – чеканил Чернов с нетипичным для себя удушьем.

Я поцеловала в пах. Втянула одуряющий аромат мужчины.

И так же рвано выдала:

– Хорошо… Кончи…

Он преувеличил, недооценивая свои силы. Когда я вобрала головку и медленно поползла губами по стволу, дернулся, как на взводе, но не кончил.

Сжав голову руками, принялся трахать мой рот. Не глубоко. Без жести. Но с полной потерей контроля над своими реакциями. Стонал же – как никогда прежде. И трясся всем телом – каждой клеткой. Это стало настолько ярким, настолько чувственным и, Боже мой, распыляющим эпизодом, что когда Рус все-таки, содрогаясь, наполнил мой рот спермой, я испытала сожаление из-за того, что все закончилось. Влагалище с колючей пульсацией дыхнуло жаркой влагой.