Шепот гремучей лощины

Голова улыбнулся одними уголками губ, сказал вкрадчиво:

– Знаешь, парень, я до войны следователем был, так что вранье я за версту чую. – И пыхнул папиросным дымом, от которого у Севы защипало глаза.

– Я не вру."

"– Может не врешь, но и всю правду не рассказываешь. И Митяй этот ваш тоже. – Он устало потер глаза, потом спросил: – Что за колья у вас? У тебя и Митяя?

Колья?.. И ведь сходу правильное определение подобрал.

– Это посохи. Мы ж на болоте заблудились, едва не утонули. Посохи для того, чтобы дорогу прощупывать.

– А заострили вы их для чего? – Вот ведь дотошный какой дядька! – А в крови они у вас почему?

– Мы Соню отбили у немцев.

 – Соня ведь все равно расскажет, какие они с Митяем герои. – Они ее схватили, а мы отбили.

– Сколько было немцев? – спросил Голова.

– Немного, четыре человека.

– Автоматы у вас оттуда?

Сева кивнул, а Голова усмехнулся.

– Погоди, парень, вот ты меня сейчас хочешь убедить, что вы, два сопляка, пошли с голыми руками против вооруженных фрицев?

Зря он про сопляков. А может специально, чтобы вышибить почву из-под ног?

– С кольями. Фрицев было мало, сработал эффект внезапности.

 – Севе хотелось сесть и закрыть глаза. Лучше бы не уснуть, а вообще перестать существовать. Хотя бы на время. Но приходилось отвечать на каверзные вопросы Головы, который до войны служил следователем.

– Да вы какие-то уникумы, как я посмотрю. – Голова улыбался, но на лице его читалось недоверие.

– Очень жить хотелось. – Сева пожал плечами.

– А где, говоришь, вы с фрицами повстречались?

– У заброшенной лесопилки, кажется. Там туман такой был. Всю дорогу туман.

– Точно, туманы нынче страшные пошли, – согласился Голова. – Повезло вам, что Зверобой вас нашел и к нам вывел.

Потонули бы в болоте, как пить дать.

Про Зверобоя ему, наверное, рассказал Митяй. Ну и ладно, ничего плохого ни Зверобой, ни они не сделали. И допрос этот – чистая формальность, дань прошлой службе.

– Ну хорошо, – сказал Голова после задумчивого молчания. – Мы таким бойцам всегда рады. И девочка ваша на что-нибудь сгодится. Может к Зосимовичу в лазарет ее определим, а может к Шуре на кухню. Это она уже пусть сама решает. Ты, я смотрю, уже носом клюешь. Ступай, отсыпайся, потом еще поговорим.

О чем он собирается разговаривать? Все, что хотел, Сева ему уже рассказал, а остальное не расскажет и под пытками.

– Ступай, ступай! – Голова раскуривал очередную папиросу, и когда Сева был уже у двери, вдруг сказал: – Говорят, странный зверь завелся.

– Где? – оборачиваться Сева не стал.

– Сначала в Гремучей лощине, а потом тут, в лесу. А чего ты, Всеволод, не спрашиваешь, что за зверь? Вот все, кто до вас сюда приходили, спрашивали, а вы словно и не удивились.

Все-таки он обернулся, посмотрел Голове прямо в глаза.