Шепот гремучей лощины

Наверное, выздоравливаю. – Он помолчал, а потом добавил: – Я – жрать, а батя – пить. А еще курить. Просил ему папирос раздобыть. Как думаешь, ему можно сейчас папиросы?

– Спроси у Лидии Сергеевны.

– Она не разрешит, тут и к бабке не ходи. А если по-человечески рассуждать, не по-медицински? Батя сказал, что курить хочет, аж до зарезу. Это же значит, что жизнь к нему возвращается, так?

Вот тут Сева был с Митяем согласен. Если у человека появились какие-то желания, пусть и не слишком полезные для здоровья, значит, помирать он передумал.

– Папиросы я уже раздобыл.

 – Митяй положил перед Севой помятую пачку. – Только передать пока не могу. Мне кажется, Лидия эта что-то подозревает. Отнеси ты, блондинчик. За одно и с батей поздороваешься. – Митяй усмехнулся.

Не умел Митяй ни просить, ни благодарить. То ли не научили, то ли разучился. Но не важно, тонкие движения Митяевой души Сева уже умел улавливать.

– Отнесу. – Он сунул ноги в сапоги, спрятал папиросы в карман.

– Тогда пойдем! Я Лидию во двор выманю, уведу от лазарета, а дальше уже твое дело.

– А потом она вернется и унюхает табак, – усмехнулся Сева.

Ему план казался идиотским.

– Вот когда унюхает, тогда и станем разбираться. Батя сказал, что дальше он уже сам с ней будет договариваться. Ему бы хоть пару затяжек. – В Митяевом голосе прорезались просительные нотки. Глядишь, и научится по-человечески общаться.

Со своей частью плана Митяй справился. Из-за угла Сева наблюдал, как они с Лидией Сергеевной вышли из лазарета и поспешили куда-то в сторону основного лагеря. Теперь его время вступать в игру.

Дядя Гриша уже ждал. Он полулежал на койке и вид имел ужасный. Как сказала бы тетя Шура, краше в гроб кладу.

– Ну, здоров, Всеволод! – Рукопожатие его было еще слабым, но на губах уже играла заговорщицкая усмешка. – Радоваться встрече и обсуждать мое здоровье будем потом, а сейчас скажи – принес?

Сева протянул ему папиросы и спички. Дядя Гриша торопливо закурил. Руки его дрожали, поэтому получилось не с первой попытки. Сева уже успел пожалеть, что согласился на эту авантюру. Было в дяде Грише что-то такое… странное. А с другой стороны, как должен выглядеть человек, вернувшийся с того света?

– Хорошо! – он глубоко затянулся, откинулся на подушки и улыбнулся.

– В самом деле хорошо? – спросил Сева. Не хотелось бы навредить из добрых побуждений.

– Табак ядреный! Пробирает аж до позвоночника.

– Вот этого я и боюсь, что до позвоночника. Выглядите вы не очень.

– Я и чувствую себя не очень. – Дядя Гриша перестал улыбаться, и стало очевидно, что так и есть, а все остальное – пустая бравада, чтобы Митяя не пугать.

– Может, я могу что-то для вас сделать? – спросил Сева. – Ну, помимо контрабанды папирос.