Шепот гремучей лощины

Зачесались кулаки, но Митяй не дал себе воли. С волей нужно было что-то делать.

– Нарядились, пижоны городские? – спросил Петька, завистливо косясь на их автоматы.

По примеру Севы, Митяй решил ничего не отвечать. На деревенских дурачков молчание иногда действует сильнее, чем слова. Соня насмешливо передернула плечами, сказала:

– Ну, куда нам теперь идти?

– Идите за мной! – Петька шмыгнул носом и пошагал вперед.

Он вывел их к навесу. Под крышей из коры и лапника располагался длинный стол и наспех сколоченные лавки. Чуть поодаль над костром булькал котелок. От него шел дурманяще вкусный картофельный дух.

В котелке орудовала половником невысокая тетка в переднике поверх телогрейки.

– Привел, – буркнул Петька, и тетка обернулась.

Ее взгляд равнодушно скользнул по Митяю, а потом остановился сначала на Соне и Севе.

– Божечки… – прошептала тетка и раскинула в стороны руки.

Первой в ее объятья бросилась Соня. Со слезами бросилась, как маленькая.

– Это кто? – спросил Митяй у Севы.

– Это тетя Шура, – ответил тот дрогнувшим вдруг голосом. – Повариха из Гремучего ручья.

Дальше начались ахи и охи, слезы и разговоры, которые Митяю были неинтересны, но которые приходилось слушать, пока повариха тетя Шура раскладывала по тарелкам вареную картошку и тоненькими пластинками нарезала принесенное сало.

Из всего услышанного Митяй сделал вывод, что выйти из Гремучего ручья удалось всем, а вот добралась до партизанского отряда только повариха. Остальных раскидала фашистская атака на деревню. Тетю Шуру на второй день скитаний по лесу подобрали партизаны, переправили через болото в отряд, где она теперь и трудилась поварихой.

– Где Ефим? – спросил Сева, когда поток женских слез и слов сошел на нет.

Тетя Шура глянула на него из-под низко повязанного платка, покачала головой:

– Убили. У меня на глазах расстреляли ироды. А что с остальными, я не знаю, не спрашивай, Всеволод. – Она встрепенулась, сказала быстрой скороговоркой: – И Гриню тогда тоже убили… наверное.

Митяй отложил ложку, перестал дышать.

– Это ж он нас всех спас. Нас в сарай согнали, жечь собирались, а они вдвоем с каким-то стариком против этих тварей… – Она всхлипнула. – Я искала его в той толпе. Но куда там… Люди кинулись кто куда.

Страха люди такого натерпелись, вам не рассказать! Я сама уже в этом сарае с жизнью распрощалась. Упустила я Гриню… А когда увидела, его уже фрицы скрутили…

Митяй слушал и моргал часто-часто. Попала какая-то соринка в глаз, наверное. Из сказанного этой женщиной выходило, что его батя – настоящий герой. Она назвала его спасителем. Вот так…

– Расстреляли, наверное, нашего Гринечку. Нет его больше…

– Он живой! – Рявкнул Митяй так, что повариха вздрогнула, а Соня успокаивающе сжала его руку горячей ладошкой.