Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Прошло… судя по движению звезд на небе, наверняка побольше часа-двух. Ему ужасно повезло, что лодка не разбилась о льдины. Но канал, которым он плыл, был достаточно широким, чтобы Альтсин не замечал в темноте даже контуров льда по бокам. Ему пришло в голову, что, возможно, сами Близнецы Моря помогали этому мощному морскому течению, поскольку гнев Владычицы Льда угрожал стабильности природных циклов. Собственно, для него это не имело особого значения, хотя, несомненно, тающий почти на глазах лед весьма облегчал путешествие.

Альтсин мысленно потянулся вперед. Объект, который он преследовал, был едва ощутим. Он даже не мог сказать, насколько далеко тот находится. Сто миль? Двести? Его след, эхо были неявственными и размытыми.

Вовсе не как шепот, который снова зажужжал у него в ушах.

«…и обещаю, что до конца жизни не притронусь к вохландскому самогону… и к перцовке… и даже к наливке по рецепту моей бабки. Слышишь? Ни глоточка… Что я, проклятие, должен еще сделать? Чего тебе нужно, ты, упрямый глупый хер? Крови? Я должен отворить себе кровь? Чтобы удовлетворить тебя? Словно бы я, траханый ты сукин сын, только то и не делал всю свою жизнь…»

Вор расплылся в улыбке до ушей.

Это была молитва… Кто-то здесь, посреди ледяной пустыни, молился Реагвиру. Причем — искренне, не просто бессмысленно бормоча, но вкладывая в каждое слово столько эмоций, что те аж обжигали. Меекх молящегося звучал довольно мягко, и акценты казались другими, чем в Понкее-Лаа, но все было понятным.

«…помнишь ту схватку в Бренхагене? Я обещал тебе двух баранов в жертву, если выживу.

Ты их получил… Я лично перерезал им глотки. Помнишь? Помнишь, пройдоха? А может, ты ревнуешь, потому что он предпочитает Быка?.. Ну и что? Не будь такой сраной дыркой! Твой брат — хороший бог для стражника. А я… я его не оставлю, слышишь? Я… Гессен Панцв, не оставлю его… слышишь… это дурная смерть для горца… старый ты хрен…»

Этот человек умирает — дошло вдруг до Альтсина. Душа Гессена уже наполовину покинула его тело, теперь мужчина бредил, умирая, и потому его молитва резонировала с Силой.

И какая молитва! О Мать, — улыбка не сходила с лица вора, — человека, который попеременно то просит своего бога о помощи, то кроет его херами и дырками, нельзя оставлять на смерть.

Он сосредоточился на этом шепоте, и вдруг ему показалось, словно в темноте появился некий отблеск, меньше легчайшего отсвета поутру.

Альтсин повернул в ту сторону. По мере приближения свет мерк, но у него не было проблем с тем, чтобы видеть в ночи.

Люди.