Стоунхендж

— Надолго?

— А что, — огрызнулся Томас, — думаешь, не усидел бы?

— Да нет, они сами не усидят вечно. Однажды целое племя невров ушло в глубокие леса, чтобы там жить вдали от людских свар, войн...

— Ну-ну!

Олег вздохнул.

— Тысячи лет так жили, но когда разгорелась самая страшная битва со Злом, они вышли. Они знали, что погибнут, но все же вышли.

Томас оглянулся на ровную гладь озера. Носились стрекозы с радужными крылышками, жуки-плавунцы стремительно скользили по гладкой пленке воды, красиво огибали торчащие кувшинки, распластанные листья, толстые и мясистые.

На лице Томаса было сомнение.

Вряд ли такие благостные старцы выйдут. Разве что их дети, ведь там видел мужиков и помоложе. Они не стареют, иначе без войн и болезней друг

на друге бы сидели. А дети не растут, сотни лет в детских рубашках...

Он содрогнулся.

— И долго бы мы ждали?"

"Олег наморщил лоб, подвигал губами, почесал в затылке.

— Не думаю. Люди есть люди. Долго не усидят. Даже на самом лучшем месте.

— Ну-ну?

— Так все одно вылезут на солнышко через тыщу-другую годков. А то и на год-два раньше.

Томас буркнул:

— Благодарю покорно. Моя Крижана успеет состариться, а женщины этого боятся больше всего.

К тому же мне осталось всего недельку, чтобы успеть до ее замужества.

Он поспешил вверх по берегу. Мешок успокаивающе колотил по спине.

* ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ *

Глава 1

С редких полей, которые они встречали в пути, спешили до холодов убрать все, вплоть до соломы. Начнутся дожди, будет сосать под ложечкой, что то не успел, то не сделал, то пропало... Кто убрал, потянулся в лес по рыжики да ягоды. Если первую землянику по обычаю — детям, то за брусникой и клюквой выезжают на лошадях, возвращаются с десятками доверху загруженных плетеных корзин.

Малину и смородину собирали еще летом, попутно со жнивьем

Томас видел, как спешили до прихода дождей выдергать и обрезать репчатый лук и чеснок. А в дожди можно будет дергать репу, капуста же может простоять до самых заморозков. Томас вспомнил, с каким наслаждением грыз капустные кочерыжки, зажмурился, во рту появилась сладкая слюна.

К какой деревушке ни подходили, слышали стук молотильных цепов, пахло дымом овинных теплинок. Стога огораживали, а скот пускали пастись уже и на поля.

Пастухи, как понял Томас, свое отработали, понадобятся только весной, не раньше. На полях уже всяк за своим скотом присмотрит.

Кое-где пахали зябь. Женщины поднимали лен, ставили торчком, пусть сохнет, потом свяжут в большие тюки, уберут под крышу.

С первым морозом, как помнил Томас по своему хозяйству, и здесь, чтобы сохранить сено, будут резать лишних овец, коз, телят, баранов. Останется до весны только то, что отобрано на завод, на племя. Молодым петухам рубят головы, те бегают по дворам, разбрызгивая кровь...