Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Однако где же до сих пор Еврианакт?

Павсаний бережно свернул свиток, спрятал в ларец и запер ключом, который висел на груди под хитоном.

Еврианакт вернулся ночью, когда Павсаний уже спал. Тяжелым шагом он вошел в дом. Узнав, что Павсаний спит, не велел будить его.

Но Павсаний проснулся сам. Получив отказ Фемистокла, Павсаний разгневался и огорчился.

«Ну что ж, – решил он, – буду действовать один. Надо продумать, как и с чего начинать это дело. В этом есть и хорошая сторона: один добиваюсь, один и воспользуюсь тем, чего добьюсь!»

А пока Павсаний обдумывал план своих дальнейших действий, к нему снова явился глашатай из Спарты:

– Цари и эфоры Лакедемона велят тебе явиться в Спарту и не медлить.

Иначе они объявят тебе войну.

– О Зевс и все боги! – воскликнул Павсаний. – В чем еще обвиняют меня эфоры?! Объявят войну! Зачем? Разве я когда-нибудь сопротивлялся приказаниям, идущим из Спарты?

Павсаний был потрясен появлением глашатая, он уже как-то перестал опасаться эфоров. И вот они еще раз настигли его!

«Ничего, – думал он, – золото поможет снять любое обвинение. А улик у них нет никаких. Что ж, поеду.

Пусть не думают, что я испугался, а испугался потому, что виноват!..»

С видом по-прежнему независимым и надменным, но уже без своего пышного отряда персов и египтян, с которым он шествовал из Византия в Троаду, Павсаний явился в Спарту.

Он приготовился защищаться против любого обвинения, которое предъявят ему эфоры. А так как обвинения их не подтвердятся, они и теперь не смогут осудить его. Таков закон!

Но случилось непредвиденное. Как только его конь ступил на Лаконскую землю, спартанская стража тотчас обезоружила Павсания и отвела в тюрьму.

Крепкие двери захлопнулись за ним. Эфоры имели достаточно власти, чтобы заключить в темницу не только полководцев царского рода, но и самих царей.

Павсаний дал волю своей ярости. Он проклинал себя. Зачем он вернулся сюда? Почему не ушел в Персию и не начал дело, к которому готовился?

Успокоившись, он старался понять, что выдало его? Кто выдал его?

Он посылал письма и царю, и Артабазу. Но посланцы, с которыми он отправлял эти письма, не могли свидетельствовать против него, потому что ни один из них не вернулся и не мог вернуться: Павсаний в каждом письме просил персов не оставлять его посланца в живых.

Значит, свидетелей не было.

Тогда что же? Одни подозрения? О, это ему не страшно. Только надо потребовать открытого суда, а он, спартанец, герой Платеи, имеет на это право!

Старые эфоры между тем были в смущении. Не один час провели они, заседая и обсуждая это трудное дело: как поступить с Павсанием?

– Нам известно, что он переписывается с персидским сатрапом Артабазом. Разве этого мало, чтобы осудить?

– Но у нас нет этих писем.