Трое из Леса. Вторая трилогия

У каждого мужчины в жизни бывает возможность получить этот дар, но иные проходят мимо, не замечая, а большинство, хоть и видят, пугливо минуют, ибо любовь вместе с великим счастьем всегда приносит боль и страдания, а люди боли избегают.

Да, те люди отказались от великой возможности ощутить неразделенную любовь и теперь мучительно завидовали ему. Но в этой зависти не вредили, как обычно в других делах, а помогали, как могли. Пусть хотя бы этот дойдет!.. Хоть он получит!.. А они, упавшие с коня или покинувшие его сами, сидящие в болоте уюта… ибо все в сравнении с его жизнью – покой и уют, отдают ему свои сердца.

Волхв, старый и равнодушный ко всему, тоже начал следить за Мраком. В старческих глазах начало появляться выражение, которого Светлана никогда не видела. И не ожидала, что сможет увидеть.

– Зачем ему тцарство? – однажды сказал он глухим голосом. – У него есть больше.

– Что? – спросила она злым голосом. – Что у него есть?

Она чувствовала, что становится злой и раздражительной. Служанки начали избегать ее, являлись только по вызову, спешили исчезнуть.

– У него есть все, – ответил он, не глядя на нее.

Он брызнул темным отваром, на металле зашипело. Изображение стало четче. Они даже ощутили холод горных вершин, глаза немилосердно резал блеск холодного осеннего солнца.

Мрак сидел, сгорбившись, под навесом скалы. Дул резкий, пронизывающий ветер. На волосах повисли мелкие сосульки, его короткую бороду осыпало инеем. Он был худ, его трясло от стужи. Негнущимися пальцами он пытался высечь кремнем огонь, но искры гасли на ветру.

– Что-то не видно его тцарства, – сказала она резко, хотя чувствовала неправоту своих слов.

"Волхв, старый и зрящий насквозь всех, кто моложе, усмехнулся уголком губ. Он знал, что тцаревна вслух спорит с ним, а молча с собой.

– Его тцарство побольше нашего, – буркнул он. – Он не упустил Великую Возможность.

– Великую Возможность чего?

Он посмотрел ей в глаза, затем его взгляд погас, он отвел глаза. Пальцы его помешивали отвар, он плеснул остатки на зеркало. Металл зашипел, запахло остро и едко. Далекая фигурка горбилась, обхватывала себя руками за плечи. Внезапно ветер переменился, задул в лицо. Человек с трудом шевельнулся, повернулся к ветру спиной, сгорбился еще больше.

Светлана тяжело дышала, ее пальцы хрустели. Волхв посматривал искоса. Она была бледной, словно это она заживо замерзала под мертвой скалой. Губы стали синие.

– Волхв, – ее голос был сдавленный, – что можно сделать для него?

Он с сочувствием покачал головой:

– Мы здесь в тепле. Он в горах.

– Все, что в замке, – твое, – выговорила она с усилием. – Возьми, но спаси его!

– Это не в моих силах.