Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

– Догоним! – не сдержавшись, радостно завопил Ансельм. – Конечно, догоним, верно, Игнасио? Травы нарвем и догоним… Побежали, ага!

Испрося благословения, послушники тут же и убежали, тепло простившись с Амандой и князем. Старый монах лишь головой покачал:

– Ах, юность, юность. Еще много чего предстоит пройти этим мальчикам, чтобы стать настоящими монахами и жить ради славы Христа. Много.

Щурясь от яркого солнца, юная ведьма исподволь расспрашивала собирающихся монахов о предстоящей дороге, запоминая, где какая деревня, где лучше остановиться на ночлег, где запастись водой.

Они расстались друзьями – паломники из Таррагоны и беглецы, и долго еще махали друг другу руками, пока монахи, наконец, не скрылись в густых зарослях орешника и дрока.

– Пора и нам, – подойдя ближе, Аманда взяла князя за руку. – Идемте, ага?

– Да, – согласился Егор. – Пошли. Спасибо монахам за котелок. Интересно, найдут послушники твою травку?

– Найдут, – девушка усмехнулась, приглаживая рукой растрепанные вдруг налетевшим ветром волосы. – Я им все рассказала – найдут.

Послушники между тем уже подходили к угрюмому горному кряжу, вокруг которого густо росли кусты бузины и малины, а чуть дальше сплошной зеленой стеною тянулся орешник.

– Жалко, орехов еще нету, – нагнувшись, мечтательно улыбнулся Ансельм. – Эй, братец Игнасио, не эта твоя травка? Игнасио… Ты где?

Сорвав стебель с соцветием, послушник выпрямился, обернулся… И вместо Игнасио увидел за своей спиною монаха в накинутом на голову капюшоне, скрывающем половину лица.

– Да хранит вас Господь, святой брат, – вежливо поздоровался отрок. – Вы ту поблизости послушника не видали? Мы вместе были, да он, видать, отстал.

– Игнасио? – тонкие губы монаха скривились в легкой улыбке. – Конечно, видал. Он там… лежит…

– Как лежит? Отдыхает, что ли?

– Посмотри сам. Да! Хочешь семечек? Угощу. Бери, бери, не стесняйся. Хорошие семечки, тыквенные… Бери!

Глава 6

Манреса

Узкие улочки плыли зноем, поднимающимся от мостовой и каменных стен домов зыбким серо-голубым маревом, охватывающим все тело липкой неприятной мокротою, пропитывающим одежду тяжелым потом, от которого, казалось, потом не отмыться никогда.

– Такое чувство, будто меня кто-то руками по всему телу трогает, – со вздохом призналась Аманда. – Липкими такими руками, похотливыми… Тьфу! Попить бы.

– Ты ж пила только что, из фонтана, – Егор пожал плечами. – Не напилась?

– Напилась, – согласно кивнула девчонка. – Но уже снова хочу. Ух, и жарит же!

– Ничего, – молодой человек засмеялся, чуть прикрыв глаза. – Настоящий полярник жары не боится!

– Что-что?!

– Говорю – зато весь твой кашель прошел.

– Так это – отвар! И молитва.