Верная

Ты готова всё бросить, чтобы быть со мной? Семью бросить, страну, дом. Насиженное место. Карьеру, в которой ты, надо сказать, добилась больших успехов. Променять это… я ведь даже не знаю, на что? Жизнь политической беженки без каких-либо понятных на данный момент перспектив. Ну, что молчишь?

– Да вот прикидываю, насколько ты сам готов к моему ответу.

– Что это означает? – сощуриваюсь.

– А то, что ты не можешь не понимать, что этого мне бы хотелось больше всего на свете.

– Неправда."

"– Правда! И это тебе известно. Иначе зачем бы я ждала тебя столько лет? – Женя заправляет влажную прядь за ухо и опускает руки на колени, отчего прикрывающая её простынь падает, обнажая тело. Но это такая мелочь, когда обнажена душа, что она никак на это не реагирует, и продолжает как ни в чём не бывало: – Молчишь… Ну и молчи, всё же и так понятно. Как я уже сказала, вопрос вовсе не во мне. А в том, чего хочешь ты. Одно дело выразить мне разовую благодарность, как там, – Женька кивает в сторону двери, ведущей в ванную, напоминая о том, как я ласкал ее ртом. Это неожиданно сильно злит. От ее слов я чувствую себя каким-то жалким недоделанным жигало. – И совсем другое – принести себя из благодарности в жертву.

– Что плохого в благодарности?

– Ничего. Опять же, вопрос не в этом.

– А в чём?

– В том, что мне нужно совсем не это. Я… достойна гораздо большего, понимаешь? Я достойна большего.

Она озвучивает то, о чём я сам буквально пять минут назад думал. Способен ли я на достойный ответ? Нужно ли мне всё это? Хочу ли я связать свою жизнь с ней аж до тех пор, пока смерть не разлучит нас? Ведь по-другому не будет. Такая уж она женщина. Максималистка… Я тоже такой, мне ли не знать, как оно. Как же всё сложно! Женька пробуждает во мне столько самых разных, самых противоречивых эмоций, что я не могу разобраться в них сходу. Одно понятно: меня к ней страшно тянет. Невыносимо… И я до дрожи боюсь не справиться. Не соответствовать ей такой. Боюсь оказаться мельче, чем она вообразила.

– Женя…

– Ничего не говори. Сейчас всё прозвучит ложью.

– Я хочу, чтобы ты знала, как я благодарен. Это не обсуждается. И ничего унижающего тебя в этом чувстве нет. Просто… ч-чёрт! Я не мастак говорить…

– Никогда бы не подумала. При желании ты можешь быть весьма красноречивым и убедительным.

– Это другое. Но… Ладно, если хочешь, давай просто сделаем паузу.

– Окей, – она ведёт угловатым плечом и начинает пробираться к краю кровати.

– Нет, ты не поняла. Я не сливаюсь, я…

– Берёшь паузу. Всё понятно. Я не в обиде. Это нормальное желание для такого перестраховщика, как ты. – И я, тот, кто подлетел к ней практически в панике, схватил за руку, вдруг понимаю, что она в самом деле не злится.